Невероятные приключения Катеньки

В половину мог, и в анфас, и в три четверти, а в одну десятую и ниже — как нечего делать! Ножик, оказывается, хотел швейцарский выторговать, да не поняли намеков его Катя с Василием.

И пока грустил Аваз о несбыточном, Катеньку вдруг осенило! Воздушную подушку использовать! При первых словах ее Василий за голову схватился! Что бы еще разочек какого прогрессора из прошлого себе призвал! Да ни за что на свете! Учудят чего, а ты потом дурак-дураком лодку весь вечер конопатишь!

Грудью Василий встал на защиту суденышка! Не будет тебе Катерина Батьковна никакой подушки.

Ни воздушной, ни даже лебяжьей!

Прищурилась на него Катя взором особым, выбора мужикам обычно не оставляющим — не сработало. Уперся кузнец. А когда такие удила закусывают, их бульдозером во главе со Шварценеггером не сдвинешь!

Тогда стала Катя прикидывать, как дело поправить можно. Уж больно хотелось ей побыстрее с Кощеем в противоборство вступить, пока дух боевой не иссяк.

Придут в царство злодея вселенского, а силы за дело биться — на дорогу истрачены.

— А если выкуплю у тебя лодку, Василий, — решилась она, — во что оценишь труды свои?

Крестьянский дух из человека не выбьешь, будь ты хоть трижды кузнец с наковальней за поясом и молотом наперевес. Как о выгоде дело заходит, считай — договоритесь!

Помялся Василий, помялся...

— Ножик шве... шве..., ну этот свой, у которого лезвий-пилочек, словно иголок у ежика, отдашь? — с надеждой в глазах спросил Василий.

Уж очень тот предмет нравился. Да и не ему одному! Видеть надо было, как подпрыгнул сын Соловья Разбойника, услышав торга условия! За ножик о тридцати трех предметах — дряную лодчонку предложить! Вот это ухарь! Что он в кузнецах делает то? Да с такой хваткой, в столицах купцом в гильдии состоять!

— Идет, — согласилась Катенька в легкую. — Но с условием, когда мне понадобится, будешь одалживать. По рукам?

Вздрогнул берег речной от щедрости такой диковинной! Даже Водяник вынырнул, глазки на стебельках от изумления свесив.

— Да, Катерина Батьковна, — вскинулся Василий, от удачи небывалой едва с ума не сходя, — когда нужон станет, спросишь, никогда отказа не будет!

Улыбнулась ему Катенька. Грустно так улыбнулась простоте его, незатейливости. Вот повстречайся ей такой парень в жизни прежней, да за версту обходила бы. Сроду меркантильность в людях презирала.