Невероятные приключения Катеньки

— А я вот слышала, что марлин-рыба на море-океане под сотню в час делать может!

— На море-океане, то не моя вотчина! — пошел Водяной на принцип. — Там пусть, как угодно с ума сходят, а здесь — порядок будет. Посему штраф... Дудка!

— Какая еще дудка? — изумилась Катенька.

— А вот эта! — вытащил Водяной раструб горна потерянный. — У брата мого Нептуна — раковина есть особая, рыбам знак подавать! Здесь таких нету, потому — дудку за штраф возьму! На сома верхом сяду, стану по реке от истока до устья курсировать, трубным гласом рыб развлекать!

— Забирай, твоя воля, дяденька, — согласилась Катя радостно.

С Водяником в ссору идти — дураком быть. Из всей силы нечистой самый мстительный — водяной! Хужее него человек один, не даром на шестьдесят процентов из воды состоит!

Крякнул Аваз с досады, да делать нечего. Ушел горн водянику.

Опечалился, горна лишившись. Сидит понуро, на ладони ножик перочинный подкидывает. Глянула на него Катя, достала из сумрака еще один горн. В школьном музее досталось ей горн тряпочкой отполировать.

Вот его и взяла в приданое. Тут конечно с запасом дела вести надобно, однако друг потерей расстроенный, всегда на первом месте стоит.

Принялись посудину конопатить. Куда здесь без лодки то? До самого вечера провозились-измазались, пока течи заделали. И хотя в порядок относительный посудину удалось привести, Василий на Катю забиделся. Такую лодку по ее милости загубили прогрессом вашим!

К ночи спать улеглись. Катя привычно к Василию прижалася, а тот, возьми и отодвинься! Еще раз к нему — тот от нее.

Катя не отстает, все к боку прижаться норовит. Всю жизнь мерзлячкой пробыла, к теплому тягу имела.

Кончилось тем, что Аваза спихнули. Заворчал тот, что забавы ихние спать мешают, ушел на другую сторону костровища, в спальник завернулся, тулупом укрылся, сказал только — «Вай, какой женщин!» — и уснул.

Отступать Василию было некуда. Вздохнул тяжко, повернулся к Кате, облапил, к себе прижал. «Мужчины...» — подумала Катя, в сон уходя.

Тем все и закончилось. Спали, ни комаров, ни страха не ведая, чутким сном путников опытных.

Глава 23

Наутро решали, как дальше по реке плыть. Скорость выше пятнадцати верст в час держать — никаких дудок с Водяником расчитаться не хватит. Аваз же в десятую долю дуть наотрез отказывался. Или вовсю ширь соловьем разливаться, или гребите веслами. Я, дескать, слабже дуть родителем не обучен. На деле впоследствии, понятно стало, что озорничал Аваз.