Да прибудет тьма

Грег Льёт обладал тяжелым характером, а в смутное время становился совершенно невыносим, но это всегда спасало многие жизни, поэтому Фолкор не роптал и не мешал, а лишь старался смягчить жестокосердие.

Суровая земля и постоянная борьба за выживание в этом времени и в этом месте заставили Грега зачерстветь, отдав возможность сопереживать Фолкору. Брат намеревался не пустить гниль дальше Скандинавии, чего бы это не стоило. И подарить людям шанс на свободную жить, не став рабами очередного сумасшедшего, пожелавшего поработить людей и существ.

Но если Грег нес груз ответственности за весь мир, и готов был пожертвовать несколькими жизнями ради этого, то Фолкор старался спасти максимальное число смертных.

Он ждал брата на краю каменистой равнины. Смотрел вдаль на дорогу и вспоминал как они познакомились. С тех пор минуло более двух сотен лет. Год 536-й*. Европу накрыл густой туман. Солнце исчезло. На небе светило две луны — одна днём, другая ночью. Всё гибло на корню, а воздух пропитался ядом. Почти год шла война.

Византийцы теснили остготов* в страстном желании отобрать Италию.

В октябре началась осада Неаполя, где семилетний Фолкор, а тогда его звали Книва*, жил с матерью и отцом. Жили небогато, но особой нужды не испытывали. На столе всегда были и хлеб, и мясо, молоко и фрукты с овощами. Отец работал при конюшне, лечил животину. Мать слыла искусной вышивальщицей, и знатные дамы стояли к ней в очередь.

В ноябре Неаполь пал. Византийцы устроили бойню, и в жуткой ненависти под стенами города не щадили никого.

Убивали даже стариков и детей. Грабили, насильничали.

Группа таких наемников ворвалась и в их дом. Отца зарезали сразу, а над матерью долго издевались, заставляя мальчишку смотреть. Хохотали. Он помнил эти злые лица с гнилыми зубами. Этот запах и свою беспомощность. Мать гордо молчала, стоически перенося мучения, о пощаде не молила, лишь просила не трогать сына.

За отказ целовать одного из наемников, тот воткнул ей меж ребер нож. Мама умерла не сразу, а задыхалась медленно и мучительно.

Ярость придала Книве силы, вырвался он из цепких пальцев одного из византийцев и кинулся на убийцу с ножом для хлеба, схваченным со стола. Нож вошел в живот легко, без сопротивления. Душегуб хрюкнул от неожиданности и повалился. Кровь хлынула, заливая пол. Его смерть не доставила мальчишке радости, хотя он и смог отомстить за мать, за отца, за соседей.

Остальное помнилось смутно. Били его долго. По большей степени ногами.