Да прибудет тьма

Один глаз вытек, выбитые зубы разлетелись под стол и под кровать, на которой лежала мама. Переломанные ребра не давали дышать. Было очень больно и Книва был благодарен сознанию, когда оно его покинуло. Уверенные, что мальчишка отошел в мир иной наемники собрали всё ценное, что было в доме, ничем не брезгуя и ушли.

Грег появился в сумерках, не дав Книве уйти к Богам. На губы пролилась теплая кровь, и тьма приобрела рубиновый оттенок. Когда очнулся, то боли не почувствовал. Помнил как легко дышалось и оба глаза отчетливо видели молодого мужчину с сединой в черных волосах.

Лицо незнакомца, изуродованное шрамом, излучало тепло и уверенность. Серые глаза смотрели добро. Так Грег поначалу стал ему отцом, а когда пришло время, то побратимом. Братом.

Из прошлого Фолкора вернул Тимор. Жеребец громко ржал, разбивая землю копытом. На горизонте, где вздымались горы с белыми шапками, появилась черная точка, которая стремительно приближалась.

Конь Грега летел легко, почти не касаясь земли. Черный как Тимор, но выше и крупнее, он, как и его всадник, вызывал ужас у простых смертных.

Звали его соответствующе — Хоррор*. Поравнявшись с ярлом Хоррор резко остановился. Натянутые поводья заставили встать его на дыбы.

— Приветствую, брат мой, — ярл смотрел на Льёта с настороженностью.

В ответ брат одарил холодным молчанием.

— Я должен сказать, прежде…

— Всё потом, — резко прервал его Грег и пустил коня в галоп по дороге через лес.

— Плохо дело, Тимор. Очень плохо, — сказал ярл и отправился вслед за братом.

Веселина нервничала. Что-то мешало ей сосредоточится, что-то неминуемо приближающееся. Топоры затихли. Солнце пригревало, наполняя воздух терпкими ароматами травы и полевых цветов. Сверкавшие голыми торсами викинги, возводили уже четвертый погребальный костер — по числу павших, а Веселина не находила себе места. Она то садилась к дубу, обнимая дерево, прижимаясь щекой к коре, то вскакивала и ходила взад-вперед.

— Что ты мельтешишь как стрекоза. Что тебя тревожит? — Матс поглаживал свисавшую с шеи змею.

«Неспокойно мне», — девушка остановилась, обратившись лицом к чаще.

— По-доброму неспокойно, или напасти ждать какой?

«Не знаю, не пойму».

Всадник вылетел из леса стрелой, пущенной из лука во врага. Чёрный конь не успел остановиться, а наездник, легко спрыгнув на ходу, сразу направился к месту под деревьями, где лежали тела погибших во славу Одина прошлой ночью. Замерли воины, остановили работу, настороженно наблюдая.