Да прибудет тьма

Утром на одного засматривалась, а сейчас от другого голову потеряла, — корила себя за безволие. — Надо взять себя в руки. Надо. Надо, я сказала!».

Тимор шагал рядом, продолжая следить за Грегом. Сверкал сердито глазами, хвостом нервно подергивал.

— Грешила значит много? Что ж ты такого натворила, коли в ад попала? — вопрос задел Веселину.

— Не грешила я! — взыграла гордость. — И мухи в жизни не обидела.

— У вас в Руси мух обижают? — Грег остановился в недоумении.

Веселина закатила глаза.

— Так у нас говорят, когда плохих поступков не совершали.

Не обижали никого, зла не желали. Нет на моих руках крови. Не убивала никого. Нет за мной таких грехов, чтобы Боги меня наказать хотели. Или я не знаю, — подбирала она каждое слово.

— Значит убивать врага — это для тебя грех, достойный наказания, — серые глаза недобро сузились.

— В моем мире не убивают направо и налево.

— В каком это твоём мире? — Грег подошел вплотную, удерживая оскаленную морду жеребца рукой. Тот зло пыхтел, но сделать ничего не мог.

От близости этой у Веселины спутались мысли. Что-то ответить хотела острое, да позабыла. Отступила на шаг. А его серые глаза бесстыжие смотрели как вздымается в волнении девичья грудь. Воздух меж ними наэлектризовался.

«Что же он делает со мной?» — Веселина сжала кулаки, ногти впились в кожу, отрезвляя.

— Не надо, пожалуйста, — посмотрела на него умоляюще.

— Не буду. Пока не буду, — довольная улыбка растеклась по лица. Точно у кота, увидевшего сметану.

«Вот же гад!»

_________________________

*Йоханнес — милостивый.

*Хейдрун — волшебная коза в скандинавской мифологии. С крыши Вальхаллы она щиплет листья Иггдрасиля и дает медвяное молоко, которое распивают во время пиров в небесном чертоге.

*Зал героев, он же Небесный чертог описывается как огромное строение с крышей из позолоченных щитов и стенами из боевых копий, с высокими потолками, широкими проходами. В Вальхаллу ведет пятьсот сорок больших дверей.

Глава 17

День быстро погас. На небе зажигались одна за одной звезды.

Веселина устроилась под деревом, сунув под голову тюк с одеждой, накрылась плащом. Матс сидел среди мужчин, слушая байки, хохотал заразительно, морща веснушчатый нос. А она смотрела издали на костер, сквозь огонь, и мерещились в нём насмешливые глаза Грега. Отмахнулась от наваждения, отвернулась в темноту.

После разговора у гиблого места Льёт исчез, будто и не было его вовсе. Она ждала, глазами искала и, не найдя, загрустила.

Шорох, отвлек.