Да прибудет тьма

Всмотрелась, мало ли живность какая. Черная голова вынырнула из-под сухого листа, показала раздвоенный язык. Совсем забыла про змею. Та ведь за пазухой у нее была. Видно, выпала, когда Грег в лесу догнал.

— Нашла меня, обратно приползла, — улыбнулась, погладила гибкое тело. — Пустили бы у нас тебя на перчатки, или сумочку какую.

Подняла глаза и сердце чаще забилось. Вот-вот выскочит. Грег стоял, прислонившись к дереву. Наблюдал. Веселина заволновалась, замерла в ожидании — вот, сейчас, он сделает шаг. И он сделал, но не к ней, а от нее, оставив в смятении.

«А чего ты хотела? Он воин. Он таких, как ты пачками привозит из походов. Выбирай любую. Да и не в сказку ты попала с розовыми единорогами, какающими бабочками. Не думаешь же ты, что он будет бегать за тобой, в рот заглядывать. Ой, сопли распустила, мужик к ней видите ли руки тянуть перестал. Решила, он от тебя теперь и на шаг не отойдет? Замуж сразу возьмет? За ручку везде будете ходить и лыбиться как ненормальные? Тьфу. Высшее образование получила, а как была дурой, так и осталась».

Вредная привычка самоедства укоренилась в ней еще в школьные годы. И бурно цвела в студенчестве. Она сама себя хвалила, и сама себя ругала. В общем занималась самообслуживанием. Под этот рой самовоспитания и уснула, крепко, без снов.

Утром сработали биологические часы и Веселина тихонечко, стараясь не шуметь, покинула спящий лагерь в поисках места уединения.

«Вот чем хороша жизнь на природе? Где приспичило, там и тебе клозет, и лопухи рядом экологически чистые.

Но при скоплении такого количества мужчин место заседания все же приходится искать подальше», — шагала она высоко поднимая ноги, через траву и ветки.

Шла, посматривая по сторонам. Заметив дозорного, что укрылся за деревом, улыбнулась ему. Парень с болотными глазами улыбнулся грустно. Пришлось идти глубже в лес.

Пока смотрела под ноги, обходя пеньки да невысокие кустики, не заметила паутину, натянутую между двух молодых осинок. Впечаталась лицом, ровнехонько посередине и паук с жирным брюхом прямо на носу оказался.

Так противно стало, аж подпрыгнула на месте, закружилась, скидывая паука и паутину, налипшую на щеки.

— Бррр! — гримаса отвращения исказила лицо. — Гадость-то какая.

Глянула, а вокруг всё в паутине и пауки, один жирнее другого. Брюшки мясистые, цвета разного — и зелёные, и синие, и жёлтые, да все с крестами. Точь-в-точь как в родных лесах. Не раз стряхивала такого с панамки, когда с отцом по грибы или ягоды ходили.