Да прибудет тьма

Но привыкнуть к ним так и не смогла. Вызывали они брезгливость, не хуже рыжих усатых тараканов, которых бабушка Стасиками называла. Ни те, ни другие не опасны, но до того противные.

Выбравшись из паучатника девушка пошла в обход молодой осиновой поросли. Глянула по сторонам. Не видно никого.

Только штаны успела застегнуть, как сверху тень мелькнула. И лучше бы она глаза не поднимала. Свисая на тонкой белой веревке с дерева, на неё смотрела старуха. Космы седые, в стороны топорщились точно наэлектризованные.

Круглый живот выпирал шаром. Тонкие ножки и ручки раза, в два длиннее человеческих, потянулись к девушке.

— Мама, — пискнула Веселина и вспомнила со страху могучий русский народный, который так уважал вечно пьяный сосед Сергей Михалыч. От него немного полегчало, но от жуткого видения не избавило.

Два глаза на выкате и ещё шесть маленьких на лбу одновременно моргнули. Девушка закрыла глаза, в надежде, что старуха пропадет. Но та и не думала исчезать. Блеклая тушка спрыгнула, упав прямо перед Веселиной на четыре конечности.

Коленки вывернулись к небу, туда же устремились острые локти. Шея вытянулась как у гуся, удерживая круглую ушастую голову напротив лица альвы. Обвислая грудь тряпочкой болталась у земли, цепляя траву и листья.

— Да вы издеваетесь. Мне такое даже в своей буйной фантазии привидеться не может, — Веселины топнула с досады.

К девушке потянулась еще одна более тонкая и короткая пара рук.

— А тебе, болезная, что нужно в моей коме?

Тонкие пальчики уцепили рубашку.

Все глаза снова одновременно моргнули, а с уголка губ, больше похожих на две тонкие ниточки, капнула слюна. Рот старухи скривился, обнажая острые клыки.

— Ой, бабушка, что это у вас? — девушка в ужасе попятилась.

И тут старуха прыгнула. Не ожидавшая такой прыти от существа, Веселина инстинктивно присела, закрывая голову руками. Старуха, не встретив преграду, по инерции полетела в осинник, закувыркалась, сминая молодые деревца.

— Бабушка, вы не ушиблись? — Веселина открыла лишь один глаз, боясь увидеть очередной кошмар.

Ей казалось, что двумя глаза видеть этот мир совсем опасно для её психики. И была почти права. Неестественно изогнутые конечности существа запутались в гибких ветках. Голый сморщенный зад топорщился вверх, а из него задорно торчало жало.

«И как теперь это развидеть?» — внутри боролись сразу несколько чувств: страх, истерика и воспитание, готовое броситься на помощь пожилой женщине.

Веселина выбрала истерику.