Отчаянные попаданки, или Муж из прошлого

В Париже, откуда он недавно вернулся со Всемирной выставки, стояла чудесная теплая погода, а в Москве в этом году снег выпал уже в конце октября. Хотя какой это снег? Так, сплошное недоразумение. Грязно-серое месиво на мостовой возле Сухаревой башни лишь затрудняло движение, да еще власти додумались пустить по центру города конки. И когда только успели столько новых маршрутов проложить? Правда, московские старожилы утверждали, что сызнова пути не прокладывали, а потихоньку откапывали после последнего наводнения и грязевого потопа[1].

Тогда вода с размытой глиной поднималась почти на четыре сажени: не то что дороги и рельсы, а и первые этажи домов занесло. Знать старалась покинуть подтопленный город и разъезжалась на время кто куда. В основном, конечно, в глубинку, в родовые поместья, или в Европу, которую многие считали вторым домом. А вот родители Томаса наоборот в те годы перебрались из Лондона в Самарскую губернию. Увы, его матери, Елизавете Кошкиной, так и не удалось покорить лондонский бомонд. Кое-кто еще помнил танцовщицу Лизоньку, блиставшую в балете «Маркитанка» на сцене Королевского театра, и не позволял забыть об этом высшему обществу. Страстно влюбленному в супругу и женившемуся вопреки воле родителей на русской танцовщице графу Генри Стрэтмору пришлось покинуть родину и сперва переехать с женой в Париж, где общество более терпимо к подобным мезальянсам. Но после того как во Франции в семидесятом году случилась очередная революция, граф с супругой прибыли в Российскую империю — на историческую родину Елизаветы Андреевны Кошкиной. Граф выгодно вложился в предприятие по строительству частной железной дороги и возвел в Самарской губернии родовое поместье в стиле французского замка-шато. Сын графа Стрэтмора, Томас, бывал в Москве и Хрящевке наездами, но после смерти отца осел на исторической родине матери. И теперь Томас Генрихович любовался видом православного собора, одновременно крестясь и чертыхаясь на медлительность «рысаков» и нерасторопность лихача, который взял с него целых два рубля и теперь плутал, явно посчитав графа за иностранного гостя. Благо, экипаж вскоре проехал каменный мост и царский зверинец, за ним показался Вдовий дом с величественными колоннами, а там и Пресненские пруды. Наконец наемный экипаж въехал в ворота трехэтажного особняка, принадлежащего графу Алексею Петровичу Шубарину, ставшему Томасу закадычным другом. Шубарин был человеком светским, в то же время хватким дельцом.