Отчаянные попаданки, или Муж из прошлого

Он добился успехов не только на государственной службе, но и заслужил определенного уважения среди фабрикантов. А тайной страстью Алексея Петровича была наука. Именно она и сдружила столь разных мужчин, объединив общей целью, — они мечтали создать уникальные механизмы и подчинить время.

Уже через четверть часа на втором этаже в кабинете Шубарина горел свет, а в окне можно было различить мужской силуэт. В камине довольно потрескивал огонь, наполняя комнату приятным теплом и запахом смолы. Томас Генрихович расположился в кресле с бокалом отменного скотча, который хозяину дома в знак расположения прислал муж двоюродной сестры герцог Аргайл.

Томас с любопытством рассматривал картину в золоченой раме, лениво потягивая обжигающий горло напиток и вытянув ноги к камину, который редко кто разжигал в Москве в такое время года. С портрета хмуро взирала молодая дама. «Нос слишком длинный, лицо чересчур узкое, цвет волос мышиный…» — рассуждал про себя граф. Присмотревшись внимательнее, он обнаружил, что фигура дамы явно интереснее лица.

Особенно область декольте. Граф Кошкин-Стрэтмор задержал свой взгляд на груди незнакомки чуть дольше, чем позволял этикет. Хотя какой к чертям этикет?! Это всего лишь картина, и граф в комнате один.

— Но все же, какого лешего Алекс повесил портрет этой девицы в откровенном платье в своём кабинете? Поди не спальня! — недоумевал Кошкин-Стрэтмор, с раздражением отвернувшись от портрета незнакомки и переводя взгляд на огонь в камине.

Приглушенный свет обозначил резкие, даже грубоватые черты лица графа: крупный нос, твердый подбородок, четко очерченные губы. Кошкина-Стрэтмора определенно можно было бы назвать красавцем, если бы не жёсткий взгляд глубоко посаженных глаз, смуглая кожа и волосы, стриженные не по моде. К сожалению, в этом сезоне что в Англии, что в Российской империи в свете блистали утонченные юноши со светлыми кудрями, хрупким телосложением и узкими запястьями.

Этим граф Кошкин-Стрэтмор похвастаться не мог. Томасу Генриховичу с его русскими и шотландскими корнями явно не тягаться с болезненного вида молодчиками. А регулярные занятия боксом лишь усугубляли и без того атлетическое сложение графа. Скорее, он был похож на шотландского воина, чем на изнеженного аристократа.

По большому счету вопросы внешности и моды нисколько не волновали Томаса Генриховича. Его могли взволновать лишь чертежи нового проекта.