Трофеи берсерков

- Дух! - Адой все больше завладевала паника, в замешательстве судорожно дергала свою руку, пытаясь вырвать из цепкой хватки. - Отпусти же меня!

Оттолкнулась ладонями и наконец поднялась. Денис сел сам и поддержал ее.

- Ида, послушай... - голос хрипел, слова не давались. Начать самое сложное, тем более когда разумно не может начать мыслить после пережитого. Протянул руки, чтобы притянуть ближе, обнять. - Не бойся меня, я никогда не обижу. Ты ведь чувствуешь это, скажи...

- Не надо, - нервно перебила, не в состоянии слушать, что бы бер ни намеревался сказать.

Объяснения и тем более извинения вынести выше ее сил. Броня-скорлупка и так трескалась и осыпалась на руины песочных замков. Слишком много всего пришлось пережить за последнее время.

- Ты поняла, что случилось, Ида. Не убегай от меня. - Торопливые слова, но их пропустили мимо ушей.

Денис продолжал неподвижно сидеть, только пристально смотрел. Очень пристально. И силился хоть что-то понять в поведении Иды.

Но видел только, что его не желают слушать. На него не смотрят, в который раз отталкивают и убегают. Еле сдерживался, отчаянно хотелось удержать девушку силой, заставить выслушать и добиться ответа. Но, даже скажи он сейчас, что любит, она, скорее всего, не остановится.

- Не убежишь от себя... - прошептал вслед.

35

Ада быстрым шагом шла к давно спящим, видящим десятый сон лисичкам. Единственное место, где можно спрятаться, рядом с ними. Спина прямая, дрожащие пальцы сжаты в кулаки.

Ни в одном движении не отражались царящие в душе смятение и испуг. Разве что шаги излишне мягкие и неуверенные, ноги все еще подгибались. А глаза как обычно спрятаны за ресницами и распущенными волосами, чтобы никто не прочел в них ее истинных чувств.

Чего Ада испугалась больше? Не произнесенных Денисом слов, признания, которому сама не дала сорваться с его губ, или своего отклика на них? Собственные ощущения напугали больше, чем откровенные желания мужчины, который, ко всему прочему, имел все возможности и силу для их беспрепятственного воплощения.

В кои-то веки Ада порадовалась, что измотана до предела. Иначе истерика в мыслых и эмоциях не дали бы сомкнуть глаз до утра. Легла сбоку от Ханны, закуталась в плащ и подтянула колени к животу. Хотелось одновременно и плакать, и смеяться, забиться в самый дальний угол и... вернуться к Денису. Все еще дрожащими пальцами сжала медальон, сильно, как утопающий соломинку.