Трофеи берсерков

После короткого разговора с главой Волков подавленный Генрис приказал выдвигаться в путь. Обоз увеличился на одного мрачного воина, двух девиц и повозку, заполненную тюками с провиантом и сундуками. Впереди ехали рыси во главе с предводителем, вторым двигался фургон с волчицами, за ним старый фургон, в котором сидели Ада и сестры-лисички. Замыкали группу лисы и воин-волк по имени Эрик.

По узким улицам двигались не спеша. Оборотни позади повозок даже спешились и шли, ведя коней под уздцы. Жители города провожали обоз равнодушными взглядами.

Мартен не наговаривал на своих подчиненных, когда говорил, что они устали за время войны и ничего не хотели делать. Это верно в том смысле, что местные оборотни не хотели пахать на благо главы. Они хотели восстанавливать собственные дома, заботиться о нуждах своих близких, а не о благополучии правящей семьи и сытых животах воинов.

На выезде из поселения обоз догнала плачущая женщина в простом длинном платье. Она подбежала прямиком к Эрику и обняла его.

Статная, красивая, с посеребренными сединой волосами, в этот момент она выглядела слабой и несчастной. Готовой упасть на колени и умолять.

- Не оставляй нас, Эрик, ты нам нужен, - зашептала. - Ты ЕЙ не нужен! Ты едешь на смерть... - Она тихо и обреченно заплакала, вцепившись дрожащими пальцами в рубашку сына.

- Мама, иди домой. Это мое решение. - Эрик не оглядывался на глазевших и прислушивающихся к словам женщины воинов. Он остановился и дал матери себя обнять. Обнял и сам в ответ.

- Отец отречется от тебя, если сейчас уедешь, - женщина подняла лицо и посмотрела в глаза сыну. - Ты старший из братьев, знаешь, что он прочил тебя на место главы.

- Было бы все равно поздно. Ее отсылают сейчас, я не могу иначе, - коротко ответил и в последний раз крепко прижал к себе седую женщину. Через пару мгновений он отстранился и, ни разу не обернувшись, отошел на несколько шагов, сел на лошадь и пустил ее галопом догонять обоз.

Прощание было коротким, но болезненным.

Как последнее объятие сына с матерью, так и скупое наставление от отца своей дочери. Недосказанность, разочарование и беспочвенные надежды остались позади. Город больше не держал уезжающих оборотней, ворота как валялись в стороне покореженные и подпаленные, так и продолжали валяться. Дорога свободна, а впереди еще много суток пути.

До первого привала путь прошел спокойно, воины негромко переговаривались между собой, из фургонов не доносилось ни звука.