Спасти Ивановку

Вскоре с улицы вошел Спиридон, который, оказывается, был в конюшне и не видел гостя.

— Доброго здоровья, как съездил? — протянул он руку Вацлаву.

— Да нормально, не все из одежды нашли, конечно, а так хорошо все.

— Ну и хорошо, скоро обедать начнем.

— Да я домой пойду, с женой и детьми пообедаю, а то давно вместе не обедали, не ужинали, поди, соскучились они. Я что пришел-то? Поделиться хотел новостью. Я в семью возвращаюсь, к жене, так вот.

Спиридон чуть не упал со стула, а Софья едва не свалилась с лестницы, по которой как раз спускалась в гостиную.

Спиридон уронил подбородок на руки, упиравшиеся в столешницу, и задумчиво поглядел на друга:

— Слушай, люди какие-то книжки интересные все читают, а мне не надо никакие книжки читать, у меня друг как книжка. С картинками. И с каждым разом все занятнее и увлекательнее.

— Как же тебе не совестно, — запричитала Софья, садясь на стул рядом с мужем, — Аглая ведь живой человек, ей-то как твои выкрутасы вынести? Один раз уж бросил ее, хочешь еще раз поизмываться?

Вацлав вздохнул.

— Я виноват, спору нет, — сказал он, — вы можете обругать меня, вы вправе осудить меня. Да, я никогда не любил Беату! Да, я всю жизнь любил Аглаю! Но Аглая не станет моей женой!

— Ты что, ездил насчет развода и тебе отказали? — выразил догадку Спиридон.

— Нет еще, не успел я насчет развода. Мне сон сегодня приснился. Все как наяву было. Сначала вижу я нашу избу, потом оказываюсь внутри и вижу: Беата залезает на табуретку, а с потолка свисает веревка с петлей.

— При этих словах он многозначительно посмотрел на своих собеседников. — На столе горят свечи, через окно падает свет от луны. Беата просовывает голову в петлю, и ногой отталкивает табуретку. Все, свечи гаснут, луна куда-то скрывается, комната погружается во тьму.

Софья сидела, закрыв лицо руками.

— Ты же художник, у тебя воображение богатое, — молвил Спиридон.

— Нет, — покачал головой Вацлав, — воображение ни при чем, я в принципе никогда таких снов не видел. Понимаешь, все как на самом деле! Потом вроде как день, и мы с детьми заходим в избу.

На столе стоит гроб, нарядный такой, бордовый, с оборками, вокруг какие-то женщины, вроде как в гроб кого-то собираются положить. И так мне грудь сдавило, хочу заплакать и не могу. Начинает до меня доходить, что это сон и надо проснуться, а я не могу. Сердце колотится как бешеное, и какая-то сила меня наверх поднимает. Поднимаюсь я к потолку и вижу сверху этот гроб, в которую скоро Беату положат.