Спасти Ивановку

Дени Дидро, «Монахиня» на польском языке. Вот ведь как обидно – язык польский есть, народ польский есть, такая великая нация, со своими обычаями, со своими национальными блюдами и костюмами, с таким гордым характером, — а государства, получается, нет! И сколько эта несправедливость будет продолжаться, никто не ответит. Беата знала, что ее соплеменники участвовали в войне 1812 года против России на стороне Наполеона и его армии. И после победы русской армии на Венском конгрессе решено было основную часть Польши отдать в состав России.

И сколько уже поляки затевали бунтов и других акций недовольства, а все зря. Мятежных свободолюбивых поляков казнят, ссылают в Сибирь, отправляют в остроги.

А теперь мы с Вацлавом и вовсе оказались на краю Российской империи, как на краю света. И наша задача — сохранить даже здесь, на краю земли, в чужой стране, свою исконную великую культуру. Вацлав, правда, не проявляет никакой нежности, не говорит слова любви, а этого так не хватает! Так хочется, чтобы он влюбился и трепетал при виде меня, своей собственной невесты.

Обидно выходить замуж за холодного бесчувственного чурбана. Но что делать, мы друг другу предназначены, да и родители мои нас перед отъездом благословили. И даже если до конца нашей жизни Польша не станет свободной, так хоть наши дети увидят это великое событие, и с полным правом вернутся домой, в Европу.

Беата не заметила, как уснула. А утром ее разбудило яркое солнце, торжественно и требовательно вошедшее в комнату через не занавешенное шторами окошко.

Девушка никогда не вставала сразу при пробуждении, она предпочитала с утра поваляться, помечтать. О любви, о волшебных поцелуях, прикосновениях. О чем еще могут быть мечты в семнадцать лет? И представляла она, как этот холодный белокурый красавец, ее жених, приводит ее после свадьбы в их спальню, и в этот момент его обуревают чувства…

Намечтавшись вволю, Беата потянулась, чувствуя приятную дрожь во всем теле, сказала себе, что счастье совсем близко, и наконец встала с кровати. Умывшись с помощью кувшина и тазика, она оделась в чистое розовое платье с фартуком, обулась в любимые туфельки на каблуках и закрепила на шее красные деревянные бусы.

С прекрасным настроением девушка вышла во двор и чуть не вскрикнула от ужаса. Из-за забора прямо на нее смотрели чьи-то испуганные отчаянные глаза. Присмотревшись к непонятному существу, она поняла, что это тоже девушка, но совсем другая, с оливковым цветом лица, с узкими глазами и длинными черными волосами.