Спасти Ивановку

— Дружище, ты опять меня спас! Как же я тебе благодарен! А как ты узнал, как здесь оказался?

Спиридон усмехнулся чуть заметно:

— Ты же всю ночь стонал, спать мне не давал! Что с тобой стряслось? Вроде лежишь спокойно, а потом будто что-то уколет тебя! И так всю ночь до утра! А на рассвете ты собрался и пошел куда-то, ну я и решил пойти за тобой. Мало ли что, думаю, человек безоружный, а часовые не везде стоят. Говори, что у тебя стряслось, на тебе же лица нет!

Налетел пронизывающий осенний ветер, и Вацлав, кутаясь в свою душегрейку, проговорил упавшим голосом:

— Я вчера сказал Аглае, что никогда на ней не женюсь.

Он поднял на друга свои страдающие виноватые глаза.

Спиридон нахмурился, вспомнив, что видел вчера Аглаю с заплаканными глазами.

— Зачем же так ее унижать? — он еле слышно отозвался на услышанное. — Она что, просила тебя жениться? Почему вообще зашел такой разговор?

— Я люблю ее, слышишь, люблю больше собственной жизни! Но я на ней не женюсь, потому что она не полька, а русская! Не католичка, а православная! Я права не имею на ней жениться! Мои дети должны быть чистокровными поляками, а не полукровками!

— А со своей Беатой ты будешь несчастен! Она же тебя не любит, сколько раз она мне глазки строила, а может, и не только мне.

Нужна тебе такая жена, которая о другом будет думать?

Вацлав указал рукой вниз, на Амур.

— С этой вот реки столько путей открывается, отсюда даже до Тихого океана добраться можно, а океан — это ворота во все без исключения страны!

— И что дальше? — Спиридон вскинул на него взгляд, в котором сквозило недоумение. — На лодке туда отправишься? Или пароход у Кузнецова угонишь? Так тебя еще дальше сошлют, на Камчатке с тачкой бегать будешь! Или ты ждешь очередного Польского восстания? Так не дождешься. Когда уже до вас дойдет, что любое ваше восстание обречено на провал?

— Восстания еще будут, не переживай.

Ни один из нас не сможет спокойно жить до тех пор, пока Польша не станет свободной! Ты хоть понимаешь, что это такое — нация есть, язык есть, культура есть, а государства нет? Мы к России относимся только на бумаге, а на деле никогда русскими не будем.

— Да знаю я, что вы не русские, вы совсем другой народ.