Спасти Ивановку

Давай гадание устроим на твоего суженого!

— Давай! — у Соньки аж глаза заблестели. — А какое, с зеркалами?

— Я лучше знаю. Есть такое старинное польское гадание, что не в зеркале, а наяву суженого увидишь. И непременно замуж выйдешь.

— Ты ворожить умеешь?

— Есть немного, — призналась Беата, — моя прабабка умела, и меня учила.

— Ну, давай, я согласна! А что делать-то надо?

— А делать вот что. Надо прийти в пустую избу и накрыть стол как для гостя дорогого. Только надо очень-очень много еды, а то гость осерчает, если не наестся до отвала.

— Так. За мной не заржавеет, уж наготовлю, как на целую роту!

— Как стол накроешь, очерти круг вокруг печи, а сама на печь залезай и шторки задвинь, только маленькую щелочку оставь. Ровно в полночь придет суженый, сядет за стол и начнет есть. А ты в щелочку его разглядывай, каков из себя.

— Ой, как интересно, — с восторгом прошептала Сонька. — Так это живой человек будет? Сколько надо сидеть за шторкой? Может, выйти к нему?

— Ты что, нет! Ни в коем случае! Ты же понимаешь, для чего круг чертится? Не человек это будет.

— А-а, — помрачнела девчонка, — страшновато так-то. Беата, а давай ты со мной пойдешь, ну пожалуйста, вдвоем не страшно!

— Вдвоем тоже страшно. Ну да ладно, схожу с тобой за компанию.

Скрипнула и с грохотом закрылась входная дверь.

— Вацлав пришёл, — Сонька поднялась, — пора мне, не буду вам мешать.

Беата вышла в просторные сени, проводить подругу и встретить мужа.

Вацлав уже снял тулуп и, не глядя ни на кого, сказал отрывисто:

— Я спать, — и ушёл в другую комнату.

Полночи Беата куталась в два одеяла и все равно ей было зябко в холодной кровати. А встать и подбросить дров в печь не хотелось. «Неужели всех такая жизнь ждёт после замужества?», — с тоской думала она, и было ей так обидно, что даже слез не было, одна злость, дикая гремучая, как змея, злость. Одно название, а не муж, даже спать вместе не соизволит!

Под утро, проклиная все на свете, девушка все же заставила себя вылезти из-под одеяла, последнего оплота тепла, её всю трясло от холода, просто зуб на зуб не попадал.

Она открыла чугунную створку печи и закинула туда дров. Затем чиркнула спичкой, подожгла кусок газетой бумаги и развела огонь. Простояла перед открытой створкой, согревая руки. Постепенно вся комната стала согреваться, запахло уютом, домашним теплом. Настроение тоже из утреннего сонного стало превращаться в утреннее бодрое.