Останься со мной

Опустила глаза, словно раздумывая над чем-то важным, потом все же решилась. Выдохнула, сдобрила свой кусок солью, разломила и вернула половину. И пока сотрапезник ошарашенно на нее смотрел, откусила соленого хлеба и зачерпнула ложкой щи. Оган, не торопясь, повторил за ней. Прожевал и с сомнением спросил:

— Чем я заслужил прощение?

— Ничем. Но мне с вами нечего делить, кроме хлеба. – Василиса дернула плечом. Небрежно, по-женски, словно прогоняя назойливую муху. Насмешка Смогича неожиданно сильно задела ее.

Нет, она привыкла к липким взглядам, оценивающим поцокиваниям и постоянным письмам от свах. Промышленник же держал себя подчеркнуто отстраненно, но тем не менее был предельно внимателен. Ведь умудрился заметить даже то, что упустил Велимир. А ведь царские кудесники уверяли, что очки не только сокроют ее истинную внешность, но и отведут глаза всякому, пока Василиса словом свои не вернет их отцу.

Огана окатил стыд. Права ведь боярыня. Им нечего делить. Их ничего не объединяет. Просто попутчица, незнакомка.

Чужая невеста. Чего он взъелся? Разозлился, глядя на то, чего у него никогда не будет? Так его и раньше брачные узы не интересовали, а после отцовских откровений и подавно. Откуда яд, словно не Смогич он, а тугарин змеехвостый?

«Нечего делить»… А ведь им и вправду нечего делить. Их ничего не объединяет, и пути у них разные. Сойдет она с дирижабля, замуж выйдет, заведет огород с травами лечебными. Детишек родит… здоровых. Чужая невеста. Чужая жена. Чужая судьба… Не его.

Так, быть может, в этот стремительно уносящийся поток бросить последнюю доску с давно разбитого корабля? Пусть унесет ее, затянет илом, засыплет песком времени. Да. Пожалуй, так даже лучше будет, чем в дар яге преподносить.

Оган принял решение.

— Тем не менее я обидел вас и хотел бы загладить вину.

Василиса метнула в него насмешливый взгляд.

— Да, бросьте, глупо обижаться на правду. Вы лишь подтвердили слухи о том, что язык у Смогичей что жало. Отравит и не заметит.

Как бы не было гадко на душе у Огана, он отметил, что за смазливым личиком скрывается крайне зубастый характер. И это ему неожиданно понравилось.

— Что ж, тогда от имени моего рода и от меня лично позвольте в качестве извинения подарить вам одну вещицу.

Оган сложил руки лодочкой, а когда раскрыл их, то на ладонях мерцал крохотный огонек. Василиса замерла, словно птенец перед змеем. Никогда прежде ей не преподносили подарков вот так из рук в руки.