Останься со мной

Если душа слаба настолько, что даже отлететь от тела не может, появляются всякие кикиморы, мавки, гули, шишиги, игоши и прочие. Низшие существуют, пока цело их тело. Вреда от них больше, чем пользы, и раньше были ведьмари-дудочники, умевшие не только освободить душу от мертвого тела, но и проводить ее до Калин-Моста.

Порой случается так, что человек при жизни глянулся Земле-матери. Упорством своим, рвением или делом любимым. У Земли с Макошью давно уговор таких в Яви оставлять: лешими, домовыми, банниками, водяными, да много кем.

Они привязаны к месту, питаются от него и погибают вместе с ним. Такие после легко проходят по тропам Нави и получают перерождение. Еще есть навьи-беглецы. Тела их давно преданы земле, а души уходят с троп и пытаются вернуться в Явь окольно. Чаще всего это происходит из-за чужого вмешательства. Например, кто-то прервал испытание в лесу Надежды или провел душу по темной тропе Заветного леса до самого Калин-Моста, откормил своими жизненными силами и открыл проход домой кровью. Но вот беда: возвращается душа – а тела-то нет. И тут два варианта: жертва или согласие. Если рядом с Калин-мостом убивают колдуна и душа-беглец успевает вселиться в его тело, то получается упир. И этому упиру для удержания души в мертвом теле нужна кровь. Побочным эффектом является скачок в силе. Упир становится сильным чародеем, но сила его зависит от кровавой подпитки. Второй вариант, по идее, более вероятный. Душа вырывается из Нави, но ее никто не ждет с жертвой. И тогда она блуждает по земле до тех пор, пока не найдет чародея, готового добровольно впустить такого подселенца к себе. У двоедушника тоже возрастает сила, ведь черпает он ее не одним, так сказать, ковшом, а двумя. Но с восприятием действительности у такого колдуна становится ой как туго. Мало кто из людей способен ужиться с самим собой. Что уж тут про совершенно чужую сущность говорить».

— Ты лжешь. — Василиса это произнесла вслух. Четко, громко. В первую очередь для того, чтобы услышать самой. Услышать и поверить.

– Если бы ты говорил правду, то не было бы у царя Василия столько упиров. Это что ж выходит, для каждого провожатый нужен и агнец для заклания. И не где-то там, в темных подземельях, а у самого Калин-моста. У Северовой заставы на виду.

«У чьей заставы?! — меч аж зазвенел от удивления. — Что это они там заставляют, хотел бы я знать? А насчет остального сама думай. Мне тебе лгать ни к чему. И кстати, твой «не жених» с самого края леса за нами тащится».