Останься со мной

— Так, что ты про свадьбу баяла душа моя? Или шутки шутила?

— Какие ж тут шутки, — она взяла мужскую руку в свои, поднесла к губам, подышала на холодные холеные пальцы, невольно оттягивая начало разговора, — я как получила то письмо, что ты мне прислал накануне осады, так места себе не находила. Столько раз перечитывала, что наизусть выучила. И где ты меня замуж звал, и где приехать просил, и где бежать предлагал. Но кому, как не мне, знать, насколько дорога тебе твоя работа, да и от царя-батюшки нашего не скроешься.

Серебряное блюдечко с наливным яблочком вмиг меня покажет, где бы я ни схоронилась. Стоит только пожелать.

— Спасу нет от этих Смогичевых приспособлений, — презрительно хмыкнул жених, и Василиса удивилась колкой обиде, что царапнула ее.

— Все, верно, — тем не менее поддержала она Велимира, — я тогда измаялась вся, измышляя, как бы осуществить все по уму.

— О, Перун-громовержец! Вася, ты хоть бы мне весточку послала, что согласна. Я ж думал, что предложением своим испортил все. Отвадил тебя.

И не шутил я про побег. Есть место одно, где власть твоего батюшки достать не может. Северный феод, опричная застава, что стережет Калинов-мост. Я узнавал, там всегда не хватает людей. А лекарей и подавно в глаза не видели. Нас бы приняли.

Василиса потупила глаза. Конечно, Велимир сначала нашел выход, а потом позвал ее с собой. Но он не мог о таком написать в письме, а она по обычаю своему принялась искать решение сама. И ведь справилась не хуже жениха. Теперь на Заставу ехать не надо.

Да, столица для них закрыта, но Гардарика — это не только Китеж златобашенный, есть и иные города.

— Прости, пожалуйста, — покаянно попросила она, — я ведь сперва так обрадовалась, а потом так испугалась и расстроилась, что писало в руках дрожало, и не письмо выходило, а сплошь каракули. Потом на Тугарский феод напали вурдалаки. Осадили Тмутаракань. Десять месяцев без еды, воды, связи. Десять месяцев бесконечных швов, перевязок, лангетов и мазей от ожогов. Я нынче пулю могу в кости найти и вынуть за три минуты, имея лишь щипцы и апотропей[1]… Мне постоянно хотелось есть и спать.

А когда засыпала, мне снилась еда, настолько реалистичная, что весь следующий день ощущала ее вкус. Знаешь, у меня даже сейчас сушки да сухарики в каждом кармане припрятаны… А потом осаду сняли, и оказалось, что мы герои. Сам царь Василий Премудрый приехал наградить выживших, медали привез в белых ларчиках. Как до меня дошел да глаза поднял, сам стал, что тот ларчик.