Останься со мной

Но мысли о сгоревшей еде улетели прочь, стоило взять обувь полную мусора и взглянуть на любимый белый зипун.

— Ах ты! Бесовка патлатая! Ты посмотри, что творит! — в правый угол, где таращила глаза кикимора, полетел ботинок. — Ну, ничего, переедем, с голоду помрешь, дурында.

Велимир вздохнул, дошел до печки, взял щетку, ботинок и вернулся к Василисе.

— Надевай зипун, почищу. Зря ты на нее так. Она ж одинокая, несчастная. У нее нет никого, кроме меня.

— У меня тоже нет никого, кроме тебя, но я себя так не веду, — пробурчала Василиса и подставила руки, позволяя Велимиру накинуть одежду на плечи.

Теперь после вспышки гнева ее жег стыд.

«Разве так поступают царские дочки? Разве они кричат на навий, когда жених усталый со службы пришел? Разве они сжигают ужин в печи?» — Она совершенно не знала, как ведут себя царские дочки. Но была твердо уверена, что абсолютно иначе.

Велимир тем временем закончил с чисткой и предложил руку.

— Пойдем. Красивый накосник, где взяла?

Василиса открыла рот, что б ответить и промолчала.

Слишком много пришлось бы рассказать. А портить и так подгоревший вечер не хотелось.

На улице было свежо, пахло йодом и сухой травой. Около соседнего дома дрались из-за мусора чайки.

— Нам в сторону моря наверх, там, на утесе, есть замечательный трактир. И знаешь, я решил, что Фёклу мы заберем с собой.

— Что? Неет. Нечего кикиморе делать в нормальном доме.

— Ну, она хотя бы готовить умеет.

Василису словно толкнули. Она насупилась вся, налилась слезами.

Выпрямилась с одной лишь целью: не расплескать их по дороге. Так и дошла до трактира молчаливая и прямая. Там безучастно выбрала ужин. Жевала его, словно опилки, и не могла понять, отчего горчат они.

— Вечер добрый, сударь, сударыня Василиса.

В общем зале словно ярче стало. Василиса подняла глаза на Огана и одарила его теплой улыбкой. Кудесник дернул уголком рта, но замер на пол пути к ответной улыбке и едва заметно кивнул. Сегодня он был щегольски одет и гладко выбрит.

Только вот темные круги под глазами предательски доносили, что их обладатель в эту ночь так и не сомкнул глаз.

— Сударь Оган, позвольте вам представить: мой жених, штаб-лекарь врачебной управы Восточного феода, доктор медицины, Велимир Порошин. Велимир, это Оган Смогич.

Оган лишь усмехнулся на такое представление, покачал головой и протянул Велимиру руку. Тот несмотря на опущенный Василисой титул, догадался кто перед ним.