Останься со мной

Наверное, по принципу: «Так не доставайся же ты никому!» Стройно, красиво, как в бульварном романе. Только вот беда: за этот год она дважды проходила медкомиссию, в том числе и психиатрическую. Последний раз их еще по всяким тестам прогнали, и королевский лекарь-чародей с каждым по часу разговаривал. Значит, если к тому моменту она писала истерично-невротичные письма, что ей показали сегодня, то отклонения уже должны были выявить.

Если она не сошла с ума, тогда кто? Мир? Кому впрок заваренная каша?

Василиса положила руки за голову и прикрыла глаза.

Накатила усталость. В висках глухо стучала кровь. «Ладно, как еще можно объяснить весь этот бред вокруг? Предположим, я заснула, заблудилась и не помню, где сон, а где явь. Но я никогда не терялась во снах, а сейчас выходит, заплутала? Ага, как же! Так, стоп, так много до чего додуматься можно. Сплю я или нет, легко проверить. Сезам, откройся!»

Дверь беззвучно отворилась.

Василиса вздохнула и поднялась.

«Ясно. Что ж, глупо оставаться в камере, двери которой гостеприимно раскрыты».

Она шагнула через порог и очутилась в мужской спальне.

Глава 5, в которой чем больше узнает Оган, тем больше у него возникает вопросов

В настроении Оган пребывал наисквернейшем. Все, что можно было сделать не так, было сделано, а положительного результата, вопреки поверью, что дуракам везет, не выходило. Вечером вернувшись от яги, он разбил в гостевом доме зеркало. Уж больно бесила та рожа, что смотрела из него.

«Ждать».

Чего он, бесы раздери, должен ждать? Когда тела Зея и Мына остынут? Что значит «скоро» для древней, проклятой хтони, которая считается их первопредком? Сто лет? Двести? Хорошо, если у его братьев есть два дня.

Два дня есть, а надежды нет. Потому что он не справился, не нашел выход. Еще и семейный артефакт отдал. Хотя нет, за это ему не было стыдно. Не собирается он жениться и детей плодить во имя процветания давно сгнившего рода.

От этой мысли вновь обуяла злость. На отца, который не пошел против воли проклятья и женился.

На ягу с ее глупым требованием и с еще более глупым ответом. На мать, которая так хотела выскочить замуж, что не побоялась к баннику пойти, серьги свои золотые в печке стопить и попросить найти ей суженого, чтоб и богат, и умен, и красив, и любил ее — на руках носил. Все сбылось. Только никак не ожидала она, что одними серьгами не обойдешься. Ведьмовство всегда свою плату стребует. Он и сам молодец. Что пообещал яге, что получил взамен? Бес его знает.