Останься со мной

Оттого и стоят его идолы внизу, на подоле, к народу ближе. Другое дело — боги высокие, на холме выставленные. Лица златом-серебром украшены, внизу подношения богатые. Тут и Даждьбог с супружницей своей Землей-Матерью, и сын их Сварог, от которого род людской начало берет. Седой Перун-громовержец, отец первого князя Гардарики, и Макошь, Пряха Двуликая — хитрая, как все женщины. Никогда не знаешь, какой стороной она повернется к тебе, какую судьбу совьет. Стоят боги нерушимые, берегут род Премудрых и всю Гардарику. Глядят на хоромы царские, чтоб знал каждый, откуда Правда идет.

А царские хоромы велики. Там и дворец бревенчатый, и нарядные светлицы дочерей Васильевых, и псарни, конюшни, птичники для соколов охотничьих. Гульбища с перилами резными. Двор широкий, помост дощатый. Тут же и плаха, темная, суровая, опричная. За крыльцом высоким двери парадные, нынче запертые. Не ждет правитель гостей, и сам никуда не поспешает.

Спроси кого, как царь-батюшка страной правит? Ответит тебе всякий: сидит он в палате золоченой, в кресле дубовом.

Под ногами у него сундук, железом окованный, а в том сундуке, среди утиных перьев да на заячьей шкуре, лежит Кощеева смерть, то есть Игла — кинжал Мертвого бога. Символ победы света над тьмою.

Все так, да по-другому. В Золотой палате принимает царь Василий посольства, слушает бояр с милостниками и вершит Великий суд. В остальное время трудится он в своем кабинете. Именно туда приходят министры и высокие феодалы, именно там принимаются решения, которые после передадут в думу на обсуждение.

Перед кабинетом, словно верный пес, сидит секретарь. Низенький мягкий человечек с пышными усами и добрым взглядом. Но посторонних, чтобы обмануться, здесь нет. Пес верен лишь своему хозяину и, не задумываясь, перегрызет горло любому, кто посягнет на царский покой. Секретаря боятся. А он улыбается, смотрит ласково и сторожит. Многие пытались его со свету сжить, да все удальцы нынче в снежной Нави. Ведал секретарь не просто бумагами царскими, печатями да делами, а всей тайной службой Гардарики.

Хоть считалось, что и нет такой вовсе.

— Вашей старшей дочери сегодня предъявят обвинение. — Перед царем легла стопка документов. – Вот эти можно подписывать не глядя, там волокита сплошная.

— Быстро как. Она созналась? Ей направили нашего защитника?

Писало вдавило чернила в мякоть гербовой бумаги.

— Все отрицает. Защитник уже там. Вы уверены в своем решении? Ее, единственную, принял родовой артефакт. И неглупая ведь девка. Сами ведь говорили...