Останься со мной

Хоть убей, она не помнила, какую обувь носил Велимир.

— Тогда не видел. Но лекари там, дальше. Прямо и налево. За резными деревьями. У них там полевой госпиталь. Вот бедняги. Не хотел бы я быть на их месте.

Мужичок еще что-то говорил, но Василиса не слушала его. Скорая встреча окрылила. Она поспешила в надежде увидеть жениха.

— Вы не видели моего ребенка? — В подол длинного жилета вцепилась постаревшая, но не утратившая красоты женщина.

— Какого ребенка? — Василиса замедлилась, осмотрелась по сторонам. Среди душ, обитавших в этом странном лесу, детей определенно не было.

— Ну, ребенка, — женщина замялась, — дети… это такие маленькие, иногда совсем крохотные слизнячки. Я видела мельком… пару раз… когда лекарь таз не успевал убрать. Не знаю, как еще объяснить. Она сказала, я могу пройти, когда соберу их всех.

— Всех? — Василису затошнило.

— Да. — Женщина растерянно огляделась. — Семь или восемь, уже и не помню, жизнь длинная была. Яркая. Быть может, вы меня знаете? Я пела, ох, как я пела:

— Люблю! — Кого? — Сама не знаю.

Исчез меня прельстивший сон;

Но я с тех пор, с тех пор страдаю,

Как бросил искру он[1].

Василиса не помнила ни песню, ни певицу. Поэтому замотала головой и поспешила вперед.

Резные деревья показались издалека. Они белели очищенным нутром. Притягивали взор тонкими линиями. В них читалась страсть, скорость, грация, но у скульптора, создавшего эти шедевры, была одна единственная муза. Прекрасная, тонкокостная дева с длинными вьющимися волосами. Она словно порхала от одного ствола к другому.

Убегала, маня за собой невольного зрителя. Словно снег, летели стружки. Рядом трудился, ловко орудуя ножом, могучий детина. Он с любовью вырезал складки на невесомом девичьем платье и полностью был поглощен работой. Василиса вдруг поняла, что узнала красавицу. Вспомнила статью в прошлогодней газете, фотоснимки с места преступления. И трусливой мышью прошмыгнула мимо. Ей совершенно не хотелось проверять, тот ли нож в руках у резчика.

Взмокшая, она выскочила на поляну и уперлась в самый настоящий полевой госпиталь.

С правой стороны, около невзрачного, посеревшего от времени шатра, спиной к ней и, склонившись над пациентом, стоял Велимир. Василиса забыла, как дышать. Радость встречи перевесила иные чувства. Все сомнения, обиды развеялись, словно пепел на ветру. Захотелось вновь почувствовать себя защищенной, нужной, любимой.

— Велимир! — Она подлетела к жениху, обняла поперек спины. Чародей дернулся, обернулся. Свел прямые брови.