Останься со мной

Василиса мимикрировала, сточила острые углы своего характера под мягкое кукольное личико. Однако Навь легко смыла все наносное. Смерть не обманешь, даже если ты еще жив.

— Я боярыня Василиса Сабурова, и ты просил вывести тебя из Нави. — Трава вокруг посерела и стала опадать пеплом. На груди нагрелся накосник. Отчетливо повеяло жженой степью. Василиса вдохнула полную грудь и улыбнулась. Последнее время ей нравился этот запах.

— Останешься и вечно будешь мертвяков оперировать.

Велимир повернулся. Поднял в изумлении брови.

Василиса отметила, что на операционном столе лежит уже совершенно иной пациент. Все верно. Навь поймала добычу в свои сети и не торопится отпускать.

— Ты не Вася. Она не такая — уверенно начал он, но замолчал в сомнении.

— А какая? — по поляне тек огонь, медленно превращая все в тлен и пепел. Он лизнул операционный стол, заурчал, въелся в него угольными зубами, и тот, шипя, стал преображаться. На месте пациента появилась огромная бесформенная клякса. Она слепо шарила щупальцами, пытаясь отыскать свою жертву.

Все верно. Пока Велимир не думает о своих неудачах, те не имеют власти над ним. Значит, надо отвлечь, дать возможность огню очистить это место.

— Так какая твоя невеста? Договаривай.

— Она… мягкая, покладистая, добрая.

Василиса рассмеялась. Ну да, странно показывая одно и надеяться на то, что кто-то увидит другое.

— Правда? И ты думал, что такая невеста пойдет за тобой в Навь? Что такая отправится в университет поступать на первый женский врачебный факультет? Такая будет отмечать раненых цветными лентами, определяя, кому из них врачи подарят шанс на жизнь, а кому лишь Макошь в помощь? Серьезно, Велимир? А, быть может, ты хотел себе такую невесту и пожелал увидеть ее во влюбленной студентке? Или тебя все же смутила моя новая внешность? Ты же не думал, что царь Василий позволит мне разгуливать по Гардарике в своем истинном обличье?

Чародей молчал, обуреваемый сомнениями.

Он не был глупцом и прекрасно видел, каков характер проявляла его невеста. Но с ним-то она вела себя иначе. Робела, соглашалась во всем. Он был готов слепить из нее идеальную жену и помощницу. Рад был разделить с ней научные труды и жизнь. Только вот той жизни у него почти не осталось. И пришлось выбирать между коротким счастьем и долголетием. Велимир был прагматик, и выбрал последнее. Теперь его обуревали сомнения.

— А вдруг ты морок? Очередное видение, что насылает этот лес?

Огонь добрался до палаток. Промасленная ткань вспыхнула.