Останься со мной

— Теперь вижу, что это ты, — расхохотался он и незаметно провел языком по зубам, отмечая что удлинились клыки, — как и прежде не можешь устоять от моих поцелуев.

Василиса уткнулась лбом в широкую грудь и улыбнулась. Ведь и вправду не может, вон как повело. А надумать успела всякого мама-не-горюй.

— Пошли скорее, пока огонь не закрыл путь! — Она схватила Велимира за руку и потянула прочь со злополучной поляны.

Деревянные статуи пылали. Обезумевший от горя резчик носился от одной к другой, пытался сбить с них пламя и рыдал.

Боль утраты выплескивалась слезами, но они не тушили пожар. Уничтоженное чернело уродливыми пнями. Василиса не рискнула попадаться на глаза художнику с ножом и свернула с тропинки в чащу, желая обогнуть его. Пожар не стихал. Вокруг бегали и кричали неупокоенные души. Кто-то что-то искал, кто-то кого-то звал, кто-то пытался спасти добро.

И среди всего этого хаоса отчетливой волной прокатилось: «Убей!»

Василиса тут же остановилась. Огляделась, силясь понять, откуда пришел возглас.

Если она верно поняла логику этого места, то бездумно бегать от пожара можно целую вечность, питая Навь своим страхом. А вот призыв, что раз за разом настигает их, вполне может оказаться ключом... или ловушкой. Тут уж как повезет.

Велимир не слышал зова. Он всеми силами желал убраться из жуткого леса. Вынужденная остановка неожиданно разозлила.

— Ты потеряла тропу.

— Что?

— Тропа к Смородине, ее нет под ногами!

Василиса искренне понадеялась, что недовольство в голосе жениха ей послышалось.

Тем не менее ответить следовало: — Ее и не было. Я вообще сомневаюсь, что есть иная тропа, кроме той, которую мы прокладываем сами...

Велимир схватился за голову. Весь его прекрасно выстроенный план шел совершенно не туда. А все из-за самонадеянной невесты, которая вместо того, чтобы крепко держать направление, решила, что Навь — это место для пикника.

— Так почему мы остановились? Давай проложим эту тропу.

Василиса на это лишь отмахнулась.

«Ну же, кем бы ты ни был, отзовись.

Зачем я нужна тебе? Кого убить? Мы и так в мире мертвых».

Ветер унес ее мысли, а следом, вместе с шелестом листвы, пришло гулкое: «Убееей. Меняяяя!»

Василиса помчалась на зов. Велимир едва поспевал за ней. Он кожей чувствовал, что они умудрились свернуть даже с несуществующего пути. Если такое вообще возможно. Его ужасно злило своеволие невесты и свое, зависимое от ее прихотей состояние.

Лес словно ждал их. Несколько десятков ярдов, и путники очутились на опушке.