Гимназистка. Нечаянное турне

Но Песцов уже наклонился к уху певицы, которая, недовольно поджав губы, слушала незнакомую речь, и заворковал на привычном ей английском про красоту утра, города и самой мисс Мэннинг. И что все эти три красоты непременно должны сойтись вместе.

— У меня репетиция перед вечерним выступлением, — с лёгкой долей кокетства возразила певица.

— Дорогая, госпожа Соболева мне рассказала, с какой самоотдачей вы вчера всё проверили и прорепетировали. Лишнее напряжение связок перед концертом вредно. Но если хотите, после обеда мы с вами зайдём на часок в театр.

Он поднёс её ручку в тончайшей кружевной перчатке ко рту и нежно прикоснулся губами. Картина была идиллическая, но мне почему-то подумалось, что удовольствия ему вряд ли это доставило: целовать ткань наверняка не слишком приятно. Вдруг она пыльная или грязная? Словно в подтверждение моих слов, Песцов неожиданно чихнул и с неприязнью посмотрел на меня.

— Филиппа, дорогая, уверен, у меня аллергия на вашу переводчицу.

— Возможно, это у вас так проявляется простуда? — невинно поинтересовалась я.

— Бегали же вы где-то вчера весь день. А сейчас не лето. Подмёрзли, переохладились — и вот результат.

Мисс Мэннинг отскочила от Песцова как ошпаренная.

— Дмитрий, как вы могли подойти ко мне с инфлюэнцей? — возмутилась она. — Мне нельзя болеть. У меня гастроли и контракт. С вами контракт. Если я заболею, буду считать нарушение контракта вашей стороной, поскольку заразили меня вы. Уходите, и чтобы я вас не видела, пока не выздоровеете.

— Филиппа, да я совершенно здоров! — рявкнул Песцов так, что мне захотелось вжаться в стену и исчезнуть.

— Не слушайте вы эту… свою переводчицу. Она вам ещё не того переведёт и придумает.

— Чихали же вы не просто так? — настороженно напомнила не желавшая успокаиваться певица. — Мне чихать никак нельзя.

— Ко мне в нос что-то попало. И это что-то — не инфлюэнца! — буркнул Песцов. — Филиппа, дорогая, давайте прогуляемся. А потом я отведу вас на обед в одно примечательное место. Уверен, вам понравится.

А миссис Павлову мы оставим тут.

Он взглядом пригвоздил меня к стене, одним видом намекая, что если я опять брякну что-то неподходящее, то пришпилит по-настоящему и оставит украшать моей мумией данную гостиницу. Княгиня говорила, что кланы над законом, не хотелось бы проверять, насколько высоко они над ним расположились и могут ли поплёвывать вниз. И меня не успокоит даже то, что моя смерть ему даром не пройдёт. Рысьины не простят моё убийство какому-то там Песцову.