Гимназистка. Нечаянное турне

Чуть заметная струйка прохладного свежего воздуха показывала, что форточка приоткрыта. Посреди гостиной стоял настоящий спиритический столик с инкрустацией, посреди которого лежало блюдце тонюсенького фарфора, на котором чернела то ли стрелка, то ли трещина. Горели свечи, цвет которых в полумраке было сложно различить, но мне показалось, что они чёрные.

Песцов сидел напротив меня, а мисс Мэннинг — напротив хозяйки гостиной. Все украшения и амулеты по требованию Соболевой положили на приготовленный для этого поднос.

Даже Песцов с неохотой расстался с часами и перстнем-печаткой. Перстень не был артефактом, обычное украшение, так что, скорее всего, был дорог как память или просто дорог.

— Все всё помнят? — вполголоса уточнила хозяйка. — О смерти не спрашивать. Говорить шёпотом. Не сквернословить. Духа не оскорблять. Круг не разрывать.

Я быстро перевела мисс Мэннинг, после чего Соболева, убедившись, что все прониклись важностью мероприятия и касаются блюдца, нагрела донышко и зловеще воззвала:

— Дух, приди.

Почему-то я была уверена, что она будет вызывать конкретного духа. Но, видно, поскольку предыдущие попытки завершились фиаско, Соболева решила, что, если придёт хоть кто-то, это уже будет хорошо.

Пока не приходил никто. Соболева воззвала ещё раз. Песцов подавил зевок, пальцы мисс Мэннинг начали ощутимо подрагивать. Мне же было скорее смешно, чем страшно. В бликующих тенях Соболева походила на облезлую ворону, открывающую рот в хриплом карканье:

— Дух, приди.

Внезапно словно порыв ветра прошёлся по комнате, чуть не задув свечи и взъерошив волосы. Мисс Мэннинг тоненько взвизгнула, а Соболева неуверенно сказала:

— Пришёл.

Блюдце, стоявшее ребром, она быстро опустила на стол, прикрывая неосторожно заглянувшего на огонёк духа.

— Дух, ты здесь? — подрагивающим от волнения голосом уточнила она.

Блюдце под нашими руками задвигалось, и мисс Мэннинг опять взвизгнула.

— Тише, — шикнула на неё Соболева.

Кажется, она сама до конца не верила в успех. — Дух, кто ты?

Блюдце задвигалось, собрало буквы в слово «Царь» и остановилось.

— Спросите, какой царь, — оживился Песцов и поёрзал на стуле от нетерпения. — Царей было много, не хотелось бы вести разговор с кем попало.

— Без вас знаю, — шёпотом огрызнулась Соболева. — Дух, какой именно ты царь?

«Просто царь», — ответило блюдце.

Соболева выглядела растерянной не то ответом, не то тем, что дух всё-таки ответил.