Паучье сердце

Протянет распростёртую руку, едва касаясь её волос у лба. И будет смотреть на неё, спящую, как будто она виновата в чём-то.

Девана смежила веки. И вновь уловила некое шевеление в дальнем конце комнаты.

Она резко села в постели. Сердце застучало в груди чаще.

Но то, что девушка приняла за живой силуэт, оказалось её собственным дорожным платьем, которое Мирель вечером вычистила от пыли и повесила на вешалку, закрепив её на одном из канделябров. Вешалка качнулась и привлекла её внимание.

Почему эта вешалка качнулась сама по себе?

Принцесса тяжело сглотнула.

Прислушалась.

Ничего. Ни шороха. Ни скрипа половиц.

Дом спал.

Это просто шок. Игра света и тени. Насмешка собственного воображения, которое не знало покоя после похода на могилу Рослин. Она ходила туда в компании Крисмера и его садовника (и по совместительству конюха, а ещё мужа бедняжки Мирель), Аластора Пейта. Он оказался рыжеволосым мужчиной средних лет, весьма жилистым и крепким, сдержанным и ненавязчивым, но в то же время внимательным.

Аластор захватил букет кремовых роз из их сада, чтобы Деване было что положить подле могильного камня подруги. И пока принцесса тихо плакала на коленях возле беломраморного ангела с тяжёлой мемориальной плитой у основания, где свежих цветов было целое море, Аластор Пейт стоял в стороне, тактично отвернувшись.

Рослин было всего двадцать три.

Они виделись несколько месяцев назад в Нордвуде. Рос смеялась, целовала сына в пухлые щёчки и с гордостью рассказывала о том, какой важный и занятой человек её муж.

Теперь же её тело покоилось в холодной земле, а супруг с мрачным видом поправлял венки и букеты, которые растрепал ветер, гулявший ночью промеж могил. Он дождался, пока девушка выплачется, а затем помог ей подняться и повлёк прочь, обратно домой. Сказал лишь, что на сегодня с неё потрясений достаточно. Откуда ему было знать, что самый главный ужас начнётся для Деваны ночью?

Любой дом «дышит», как говорят. Скрипнет половица. Прошуршит в стенах мышь. Сквозняк стукнет неплотно закрытой рамой.

Ничего мистического в том нет. Но только не в доме, потерявшем свою хозяйку. И не для впечатлительной юной девы, которая частенько видела в тенях то, чего там попросту быть не могло.

Когда в очередной раз Девана прикрыла глаза и попыталась уснуть, ей почудилось, что кто-то приподнял край её одеяла. В ногах повеяло холодом.

Принцесса выскользнула из постели со скоростью спугнутой ящерицы. Сдёрнула одеяло. Но не нашла ничего.