Изольда Великолепная

— Я потерла лоб жирной ладонью.

Черт, черт, черт…

— Пожалуй, оставлю вас, — сказал Урфин, вежливо исчезая. Еще один предатель! И между прочим, он все заварил. А теперь, значит, сбежал. И вот как мне быть?

— Вы в порядке, леди?

В порядке? Да я в полной заднице! Так, Изольда, спокойно. Леди не ругаются и сохраняют невозмутимость в любой ситуации. В конечном счете и вправду, почему бы нашей светлости не откушать рыбки под столом? Мы эксцентричны и вообще…

На этом месте остатки мыслей покинули мою гудящую после столкновения со столом голову.

Кайя и вправду был велик. В смысле, высок. И широк тоже. Макушка его почти касалась тележного колеса, заменявшего здесь люстру. Макушка эта была рыжей, и подозреваю, что проблема здесь не в освещении — два десятка лучших восковых свечей не без успеха заменяли одну электрическую лампочку. И заодно создавали иллюзию нимба над головой Кайя.

Рыжий. Взъерошенный. И татуировками расписан, как привокзальная стена — граффити. Черные узоры начинались от кончиков пальцев, ползли по ладоням и выше, скрывались в потрепанных рукавах рубахи, кстати, не слишком чистой, и выныривали из ее же ворота.

Они обвивали шею, выползали на щеки и лоб. Полагаю, в этой невыразимой красоте имелся высший смысл, мне недоступный. И чем дольше я глядела на татуировки, тем прочнее становилось ощущение, что они движутся.

— Леди, — мою задумчивость прервали, — вам дурно?

— Да в общем-то нет… Вы коврик постелить не думали. — Я потерла замерзшей ступней правой ноги о голень левой.

— И вообще прибраться… а то несолидно как-то.

Вот и о чем нам разговаривать?

Он явно подозревает, что слышала я больше, чем полагается. А я подозреваю, что по-прежнему не слишком ему нравлюсь. И не то, чтобы это удивляло — в нынешнем обличье сама от себя шарахнулась бы, но все равно немного обидно.

По-другому я представляла нашу встречу. И его тоже.

— Вероятно, — осторожно начал Кайя, — вам следует присесть…

Я послушно забралась на стул и, очнувшись, выпустила рыбий хвост.

Он шлепнулся на пол, став добычей рыжего предателя. На сей раз Кот действовал бесшумно. Подозреваю, тот его вопль был издан нарочно. Никому нельзя верить. Даже котам.

— Вы голодны?

Я кивнула.

— И замерзли?

Снова кивнула, всерьез раздумывая над обмороком.

Кайя вышел, но вернулся раньше, чем я решилась убежать. Он принес толстенную шкуру, судя по бурой клочковатой шерсти принадлежавшую медведю, и миску с рыбой, хлебом и вареной морковкой.