Изольда Великолепная

А тут не сдержался, в глубине души надеясь, что девица упадет в обморок. Она же носик сморщила так презрительно и явно собиралась ответить.

Никто никогда не смел возражать Кайя Дохерти, когда тот гневался.

Его жена такая, как описал лорд-канцлер. И совсем другая.

Маленькая. Взъерошенная. И отчаянно храбрая.

Она прокралась в комнату, подслушивала и призналась в этом, ничуть не смутившись. Она сидела в его кресле, кутаясь в меховое одеяло, и не жаловалась, что оно пахнет пылью. Ела рыбу руками, жмурилась от удовольствия и облизывала пальцы, не забывая делиться с котом.

И разговаривала она, глядя в глаза. Это тоже было странно. Как само предложение расторгнуть договор лишь потому, что она ему неприятна. Когда и кто об этом думал? Или о том, что ему может быть больно?

Нелепая мысль, если разобраться.

— И что нам с нею делать? — спросил Кайя кота, вернувшись к себе.

Кот зевнул и повернулся к двери, предупреждая, что поздние гости не иссякли. И в дверь постучали, а потом, не дожидаясь ответа, распахнули.

— Мир? — предложил Урфин, протягивая увесистый кувшин с запечатанным горлом.

— Мир.

Сейчас Кайя Дохерти, лорд-протектор, был настроен более чем миролюбиво.

— В таком случае, — Урфин поднял второй кувшин, — предлагаю напиться.

План был исполнен в точности.

Спала я крепко, сны видела яркие, интересные и, проснувшись, некоторое время считала звездочки на пологе кровати, пытаясь составить из них знакомую Большую Медведицу.

Или медведя.

Вокруг было тихо.

И как-то прохладно, если не сказать больше. Огонь в камине догорел, но новый развести не удосужились. Ни Гленны, ни дежурной фрейлины, ни даже служанки.

Ау, люди, вы где?

Определено, где-то помимо покоев нашей светлости, в которых царил просто неприличный покой. Открыв окно, я выглянула и убедилась, что нахожусь в том же мире и на том же месте, в котором отправлялась ко сну. Знакомо синело море, и небо отливало свинцом, предупреждая о скорой грозе. Порывистый ветер поднимал волны, и корабли торопились к берегу, спеша укрыться в бухте.

Похоже, обо мне просто забыли.

Немного обидно, но справимся. В конце концов, наша светлость на диво самостоятельна, она со времен детского сада умываться и шнурки завязывать умеет.

— «Надо, надо умываться по утрам и вечерам», — пропела я, открывая воду. — «А нечистым трубочистам…»

Вода пошла едва теплая, и настроение, до того замечательное, начало портиться.

— «…стыд и срам».