Изольда Великолепная

С чего бы это вдруг? Ах да, меня же придушить пытались!

— Чрезвычайная хрупкость конституции вашей светлости требует особо бережного обращения!

Не знаю, кому это было сказано, но я согласилась. Да, моя светлость требует бережного с собой обращения, и нефиг ее за горло хватать. То есть меня.

— Где эта скотина? — осведомилась я и окончательно пришла в сознание. — И кто вы такой? И вообще, куда я попала?

Сев на кровати, я огляделась. Симпатичное помещеньице подходящих для кровати размеров. И все такое нарядное.

Очаровательное просто сочетание брутальной каменной кладки, шелковых портьер, позолоченных канделябров — потом я выяснила-таки, что золотых, — мрамора и дерева. Особенно впечатлил камин. Этакая пасть, облицованная камнем, а в ней огонь пылает.

Не знаю, как там по фэн-шуй положено, но камин в спальне — это круто. Сейчас я понимаю, что и практично, когда в доме нет центрального отопления.

— Не испытывает ли ваша светлость головокружение? Не ощущает ли горечь на языке? Сердечное стеснение? — продолжал допытываться тип, пристально вглядываясь в мое лицо.

Подозреваю, что вид у меня был весьма специфический.

— Где я нахожусь? — Я повторила вопрос, понимая, что если не получу ответа, то завизжу от злости.

— Протекторат Инверклайд, — почтительно ответил тип. — Майорат Дохерти. — И, спохватившись, поспешил представиться: — Доктор медицинских наук Ллойд Макдаффин. Всегда к услугам вашей светлости.

Понятно. Точнее, ничего не понятно. Протекторат? Майорат? Доктор? Нет, ну с доктором ясно.

Врачей недолюбливаю, но этот симпатичный. Заботливый. Вежливый. И выражение лица незамутненно-счастливое, как будто знакомство со мной — величайшее достижение его жизни.

— Я имел честь учиться в Булонии. И пользовал многих знатных особ, — сообщил он мне. — Но вы, ваша светлость, несомненно…

— Помолчите. Пожалуйста.

Я попыталась встать к вящему неодобрению доктора. Но перечить мне не посмели. И правильно, я не в том расположении духа, чтобы мне перечить. А на шее, и думать нечего, синяки будут.

— Тан Атли умоляет вас принять его нижайшие извинения. Он глубоко сожалеет о том досадном происшествии, которое…

Что-то я сомневаюсь насчет сожаления. И происшествие было отнюдь не случайным. Но с происшествием, таном и прочими жизненными неурядицами я разберусь позже. В данный момент у меня имелась цель — окно. Огромное окно с чудесными витражами. На темном стекле средь кувшинок и звезд плясали белые цапли. Правда, привлек меня не витраж.