Нарисую себе сына

- Зоя, что? – капитан, прямо передо мной, открыл рот.

- В сторону отойдите, - боясь шелохнуться, процедила в ответ. – Угу… А теперь по своей карте: что там, между высоким шпилем или шестом и отвесной скалой над площадкой?

- Не понял?

- Да чтоб, если не матом, у меня глаза сейчас от ветра выпадут. Проследите, куда я смотрю, пока они еще на мес…

- Ага… Вижу. Ориентир зацепил.

- Уф-ф-ф… - кажется, выдохнули все… Особенно, Макс, стоящий на одной ноге.

С картой сверялись долго. Боцман и капитан по очереди тыкали в нее пальцами и обязательно щурились в мой новый «ориентир».

Наконец, первый выпрямил спину, а второй недоуменно изрек:

- Зоя, а ведь там – каньон. Между стелой богу дождей и западной «рассветной террасой». И дорога – только к нему. Дальше – сплошные горы.

- И что? Мне еще раз…

- Не надо. К сожалению, сноски к тому месту у магистра отсутствуют. Значит, будем разбираться на месте… Та-ак… - полководческий взор с «вражеской вершины». – Отсюда лучше спуститься по противоположной лестнице и дальше… Ага.

Через площадь и влево. Идем? – и вновь протянул мне руку.

- Ребята, снимаемся! Живо! До заката – несколько часов, а у Даниэля на ужин – жаркое с телятиной! – оптимизм у нашего уважаемого боцмана по-прежнему бил ключом…

Храмовые улицы снизу оказались гораздо просторней. В Канделверди иные – Уже раза в два. По этим же с гулом носился ветер, подрывая вслед за собой прошлогодние листья. А что тут еще гонять? Или, кого? Мы ему – точно, не по силам. А вокруг – лишь мертвая, полная уснувшего величья, жизнь.

Каменные, выдолбленные прямо из породы, дома с черными дырами вместо дверей и окон. Высокие арки поперек с почти стертыми письменами и стелы, стелы, стелы, принятые мной с высоты за простые колонны. Стелы на площадях, вдоль улиц. По одной и несколько. Ни одного памятника или настенного барельефа.

- Святой Эразм с… - рука, обхватившая мою, вдруг, ощутимо вздрогнула.

- Что? – развернулась я к стоящей посреди маленькой площади каменной птице.

– А вот и первый памятник. Млинзи, - и будто зрение меня подвело: птица, раздвоившись в почти прозрачный двойник, оттолкнулась от постамента и, взмыв… исчезла на фоне высоких черных стен. – Вы это, по всей видимости…

- Видел, - сглотнул слюну капитан и, качнув головой, усмехнулся. – Личная защита…

- Угу. И разрешаю вам выругаться матом.

- Это почему?

- Потому что я – добрая. И сама испугалась.

- И наверняка, про себя позволили?

- А как же.