Нарисую себе сына

- Лю-са…

- И не поленился же ставни собственноручно закрывать? И ведь, не зверзся с лестницы прямиком в…

- Да Люса! – подскочила я с пола на колени и уперлась лбом в дверь. Женщина с той ее стороны обиженно засопела:

- А вот теперь: «Люса, да Люса». Что еще остается то?.. Ты хоть не голодная у меня?

- Нет… Мне просто скучно и на душе как-то муторно: сегодня же вечером Зача должен прийти, - вздохнула я в потрескавшуюся краску двери. – Если они с Арсом, конечно, сюда вернутся.

- Да всю бутыль тебе «огня» на твой язык! – гаркнули с той стороны так, что меня отнесло с этой.

– Как вообще такое можно, да еще и вслух?!

- Так ушел же портовый охранник? Дверь тебе с едой открыл-закрыл и ушел.

- Божий глаз, он всегда…

- Понятно.

- И всегда его ухо…

- Понятно, говорю! Мне вот другое непонятно: сколько меня здесь держать собираются?

- Так это… сэр Сест утром сказал: «Два дня, не меньше».

- Два дня? – озадаченно потерла я нос и снова шлепнулась на пол. – А что, за это время Я резко поумнею или он порт на вечный карантин закроет?

- Ох, дочка, боюсь, не на то срок установлен.

- А на что, по твоему?

- Да, не знаю. Про твоего опекуна в городе всякое треплют. И чем больше его ненавидят, тем сильнее тебя жалеют.

- Люса, а чего меня жалеть то? Я что, плохо живу?.. Жила до сегодняшнего утра? – оглядевшись в своем полумраке, уточнила я. Женщина же, через паузу, парировала:

- А что, сиротку и пожалеть нельзя? Святое дело.

- Понятно… Два дня, значит.

И за эти два дня сэр Сест судьбу мою круто поменяет… А если я – против? – осознав, вдруг, реальность картины, подскочила я на ноги. – А если я… мне… Люса!

- Что, дочка? – встрепенулись с той стороны.

- Люса! Беги ко ты в порт. И если «Крачка» еще не вернулась, найти Кирюху: малец такой, рыжий…

- Я его знаю – с нашей же улицы.

- Угу. Тогда попроси его передать на галеон, сразу как тот зайдет, чтоб поостереглись на берег сходить.

- Это – дело, конечно.

Только, как же ты сама то? Отсюда? К ним? Ведь теперь одна дорога - аспид этот даже слушать Зачу не станет.

- Так мне и это теперь… понятно, - только жаль, что, поздно. – А, знаешь, что?

- Что?

- Сейчас ведь время – послеобеденное. Значит… Люса, по дороге в порт, в Тимьяновом переулке есть кабачок одноименный. И там в этот час всегда Потап носом клюет - в гамаке на задней веранде. Не струсишь в такое место одна?

- Не струшу, дочка.