Нарисую себе сына

Только, вопросик у меня: откуда ты про этот вертеп бандитский знаешь? – от самого «бандита», чтоб ты не переспрашивала.

- Люса, вот только – не сейчас! Скажи ему, чтоб летел ко мне со всех ног, но, через сад и прямо под окно моей купальни - мне его помощь нужна. Скажешь? – припала я к двери.

- Скажу, - буркнули с той стороны, а потом не утерпели и добавили. – А заодно и про то, откуда Потап…

- Да, Люса!

- Да, иду я уже… Иду!

А заодно и про мой первый «женский опыт» и про то, как я потом во всех мужиках разочаровалась.

Да, и еще про то, как прямо из-под твоего курносого носа три месяца ключи от погреба «уводила». Вот про все это я тебе, Люса дорогая, и расскажу. Ага, сейчас:

- У каждой женщины в жизни есть события, которые она должна хранить в тайне, - важно пропыхтела я, усаживаясь на подоконник в купальне. А потом добавила. – Бедный Потап.

Ведь, дело здесь вовсе не в нем. Дело в моем личном заблуждении. И сначала, сразу после того, как Арс свалил за Море радуг, мы с Потапом просто «грустно дружили»: вздыхали по вечерам на нашей личной пристани и трескали Люсины мясные рулеты.

А уж потом, когда к рулету парень присовокупил и бутыль сливянки, вдруг, решили нашу странную дружбу «углубить». А в чем заключалось мое заблуждение?.. Обычный девический туман в голове из взрослых книг, слухов и домыслов, изрядно замутненный еще и художественной «логикой»: хороший парень, значит – хороший друг и, конечно – хороший любовник. Или, с точностью до наоборот. В общем, всё - в одном цвете, только насыщенность разная. В живописи такая техника «гризайлью» называется. А у меня…

- Я-то думала, ты – другой: ласковый, нежный. А ты! – выдала я тогда не меньше моего обиженному герою-любовнику. Тот осторожно натянул на исцарапанную спину рубашку. Потом, уже застегиваясь, скосился в темноте на меня:

- Я тоже про тебя другое думал.

- И что именно? – с вызовом прищурилась я.

- Что ты – девушка, а не кошка с тюльпановой пустоши.

- Это я то – кошка? Ладно. Тогда ты – грубый, наглый мерин.

- Так мерин же – кастрат? – совершенно искренне удивился парень. Даже про пуговицы забыл.

Я же не растерялась:

- Да?.. А им и станешь, если еще раз ко мне с «этим» делом причалишь.

Потап уверенно хмыкнул:

- Да больно надо!

- Вот-вот. Сделаю тебе также больно, как и ты - мне, - мстительно пообещала я… На этом и разбежались.

И дальше около года делали вид, что оба в Канделверди – проездом. Так что, здороваться с «кем попало» не обязательно.