Нарисую себе сына

А потом судьба свела меня с ветреной, как портовый флюгер, натурщицей маэстро Бонифаса. И в процессе ее позирования, я много чего из теории «вита интима» для себя почерпнула… Да… Бедный Потап. Хотя, мог бы быть и по терпимее. Так что, все равно, сам…

- Зоя!

- Чего ты кричишь? – шустро сунула я нос между рейками ставни. – Тиш-ше.

- Что у тебя стряслось? – подбоченясь, прошипел Потап.

Что у меня стряслось?.. Я сначала глянула на верхушки шумящих олив. Потом потянула носом дневной бриз с жасминовым шлейфом, подхваченным по дороге с моря, и скосилась вниз на мужчину:

- Я ухожу из дома, Потап.

Если, конечно, ты поможешь… Ой, да не к тебе. Не переживай, - добавила, увидев округлившиеся на смуглом лице глаза. Парень не то облегченно выдохнул, не то тихо выругался и вновь задрал ко мне голову:

- Он тебя запер? – надо же, какая смекалка.

- Угу. Открыть дверь спальни сможешь? – надо же, какой вопрос умный.

- Сейчас гляну. Ты одна в доме?

- Одна. Но, все равно… - просунула я вслед Потапу до предела нос.

– поспеши, - и сама, смахнув с подоконника, поскакала к заветному ящичку трельяжа.

Здесь, в шкатулке из радужных раковин, хранилось все мое материнское приданое: порванная золотая цепочка с медальоном, серебряное обручальное кольцо и самая большая драгоценность – «звездный» мамин набор. Подарок отца на наше с братом рождение, привезенный из заморской страны Ладмении: перстень, кулон и серьги с серо-голубыми звездными сапфирами. Вот его я напялила на себя сразу, как акт демонстрации собственной решимости.

И… присела на кровать.

- Красиво, - первым оценил мой «настрой» Потап, секунду назад, закончивший колупание с дверью. – Зоя.

- Что? – оторвала я потерянные глаза от собственного отражения в зеркале.

- А ты точно решила?

- Угу. Мне, знаешь, в монастырь Святой Маргариты не очень хочется.

- Значит, и до тебя эти перечёсы дошли?

- Доползли, - медленно произнесла я, прислушиваясь к скрипу на лестнице. Потап бесшумно махнул назад, и вновь прикрыв дверь, встал сбоку у стены…

Хлобысь! Люса, ожидавшая от створки более стойкого сопротивления, замерла в проеме:

- Святые небеса!

- У него не те покровители, - подскочила я к женщине.

– Ты в порту была?

- Ох, дочка, - скосилась та на выступившего Потапа. – Беда стряслась - Зачу охрана повязала.

- Как «повязала»? – ошарашено выдала я.

- Еще утром, когда он к тебе шел. Мне то… рассказали.

- И куда его увели?

- Зоя, это, тот самый? С колыбелью?

- Угу.