Нарисую себе сына

Оно уже в те времена считалось вымирающим. А что там сейчас… Но, не в этом дело. А дело в том, что шаманы того племени владели магией крови. И уж не знаю, за какие богатства, ее секретом с бенанданти поделились.

- Потрясающе! Сначала языческая богиня Диана со своей Луной, а теперь еще и это?

- Вопрос стоял совсем ребром… Видимо.

- И зачем бенанданти эта древняя магия?

- Для обряда.

- Обряда посвящения?

- Ну да. Это одновременно и клятва преданности, и родственная привязка.

- И что, все бенанданти теперь между собой родственники? – представила я, длинное-длинное застолье.

Однако мужчина мою «фантазию» обрубил:

- Это теперь мало имеет значения. Уж, скорее, чисто символическое.

- А вы этот обряд проходили?

- Я?.. Да. Еще в одиннадцать лет. Именно с этого возраста «оборотни Христовы» обязаны участвовать в битвах против нечисти.

- О-о-о.

- Я в них не участвовал.

- А-а-а. Видно, накейо на вас лично не хватило. А как этот обряд проходит?

Мужчина, оторвавшись от столба, встал напротив меня:

- Довольно болезненно… для ребенка.

Зоя…

- И что с вами делали?

- Ну, хорошо, - глянул он на меня из подо лба. Потом добавил. – Раз у нас с вами – «обоюдно-честные отношения», - и потянулся к верхней пуговице рубашки.

- Это вы о чем сейчас? – уткнулась я носком туфли в песок, притормозив свое качание.

- Сами увидите, - и через несколько секунд распахнул полу на левой половине груди. – Ну?

- Что, «ну»? – подалась я с сиденья, оказавшись глазами почти напротив выцветшей татуировки.

Издали и не разглядишь. Крест и откинувший голову назад волк. – Ух, ты. Две недостающие части цельного образа бенанданти, - выдохнула прямо в мужскую грудь. – Это, действительно, больно… А вот это - что? – перевела взгляд выше, на левую выпирающую ключицу с маленькой бледно-коричневой «кляксой» на ней.

Капитан, отступив, начал быстро застегиваться:

- Мое личное клеймо, - буркнул под нос.

- Так вас еще и клеймили?

- Зоя! Это – просто родимое пятно! У всех мужчин в нашем роду такое.

К магии крови и бенанданти не имеет никакого отношения.

- А-а. А чего вы так кипятитесь? Как же наша «обоюдная честность»?

- Может, к баголи вернемся?

- Да пожалуйста!

И «возвращались» мы к ним еще много раз: и до ужина и даже во время него, закончив «выразительное чтение» лишь, когда оно стало больше смахивать за заунывные зевки. Сначала мои. Потом, взявшего на себя инициативу (забравшего у меня брошюру) опекуна.