Право на эшафот

Неужели и красавица Эстефания в столь юном возрасте подвержена пороку пьянства?

— Прекратите паясничать, сеньор! — разозлилась я. — Вы прекрасно знаете, что я говорю правду. Что у меня пропали не только знания по магии, но и часть воспоминаний.

И похоже, важная часть, если Эстефания решила её припрятать.

— Фани, успокойся, — очень тихо сказала тётя. — Он намеренно выводит тебя из себя, чтобы скомпрометировать перед королём.

— Откуда мне знать, донья? Ваша голова — это ваша голова, и что там творится, знаете только вы.

По моим ощущениям, там сейчас бегали тараканы, заламывая лапы и бросаясь на стенки с воплями: «Всё пропало! Сейчас все обо всём догадаются!»

— Уго, а это не могло стать причиной того, что артефакт её оправдал? — внезапно заинтересовался Теодоро. — Заменила одни воспоминания другими, а нужные потом вызовет ключевой фразой, которую наверняка доверила кому-то из близких?

Его слова подарили мне призрачную надежду, что такую фразу может знать Эсперанса, которая посещала свою хозяйку в тюрьме.

Очень призрачную, потому что если прежняя Эстефания не собиралась возвращаться, то и ключ от своей памяти она никому не стала бы давать.

— Нет, Ваше Величество, — с отвращением ответил Бласкес. Отвращение было направлено на меня, а не на собеседника. — Если бы артефакт можно было так обмануть, наши ушлые аристократы уже давно поголовно ходили бы в невиновных за самые мерзкие преступления. Я не знаю, почему артефакт её оправдал.

Но это не из-за блока.

— А потому что я невиновна, — поспешила я напомнить, уж слишком подозрительно щурились королевские глаза, а ему такое выражение совершенно не шло. И вообще, хмурый король — морщинистый раньше времени король. А порча королевской внешности — преступление перед короной.

— Это вы кому другому расскажите, Ваша Светлость, — ухмыльнулся Бласкес. — Мы с Его Величеством точно знаем, что именно вы подлили отраву.

— Тогда вы с Его Величеством должны точно знать, откуда я её взяла и как смогла пронести во дворец.

Хорошо охраняемый дворец. Вами охраняемый, между прочим, сеньор.

Более прямо я сказать не могла, следующая фраза с намёком на причастность придворного мага застряла у меня во рту, не вырвавшись даже невнятным мычанием. Но Бласкес уже смотрел так, словно прикидывал, как будет меня убивать. Быстро, чтобы ничего больше не успела сказать, или медленно, чтобы получить удовольствие от самого процесса.