"Неотложка" вселенского масштаба

Я использовала новую информацию, выдав:

— Вы хоть сейчас можете выйти за дверь, там вас будет ждать родной мир, знакомые улицы. И девушку свою можете забрать.

— Нет! – сказал парень слишком уж поспешно и громче, чем нужно. А потом уже спокойнее добавил: — Простите. Я буду здесь, сколько потребуется. Я просто не могу понять…

— Поверьте, я понимаю не больше вашего.

Отключая подачу раствора, я бросила на него взгляд. Уровень жидкости в ванночке, в которую превратился стол, постепенно снижался. И я занялась просушиванием кожи девушки.

Стерильными салфетками промакивала непострадавшие участки и сразу же развоплощала – столько грязного материала проще убирать сразу, по мере появления.

Парень некоторое время молчал, а потом сделал последние полшага. Теперь я, даже не поднимая взгляда, снова видела его руки. Они уже не дрожали.

— Как вы это делаете?

Удивление в его голосе было похоже на тревогу.

— Что? — я чуть подняла глаза и увидела, как он смотрит на мою руку, в которой появилась новая салфетка. — А, это.

.. Просто хочу, и появляется всё, что требуется в данную минуту. Лучше помогите, ей сейчас холодно, и нужно побыстрее просушить ей кожу.

И на столике рядом с операционным столом появилась блестящая круглая коробка, доверху наполненная стерильными салфетками.

— Только руки… — я глянула на его не очень чистые пальцы, на свои, по которым довольно часто пропускала искру стерилизации, и воплотила пару перчаток, протянула ему. – Наденьте вот это.

Он осторожно взял перчатки, натянул эластичную ткань на руки и аккуратно взял одну салфетку.

Его прикосновения к коже Лики были бережными и медленными. Можно бы и побыстрее, но и так лучше, чем ничего.

— Не бойтесь, ей не больно. Слышите, она перестала стонать? — ободрила его и заглянула ему за плечо.

А как там моя несостоявшаяся помощница? Машэ лежала на диване всё такая же мертвенно-бледная, повернув к нам голову, и в глазах её был ужас .

— Ольга-се, Машэ просит: не надо! — протянула просительно, и из глаза скатилась слеза.

— Ну-ка, тихо, — строго скомандовала я.

– Лежи там, пока я не освобожусь.

Она сморщилась, сдерживая рыдания, и закивала мелко. Вот ведь незадача! Я вернулась к Лике и салфеткам.

— Сейчас мы уберём лишнюю влагу и перенесём Лику в комнату. Нужно будет её согревать — ей уже сейчас холодно. В её кровь поступают лекарства, — я дернула подбородком в сторону помпы, во флаконе которой как раз заканчивался раствор. – Они снимают боль. Там ещё успокоительное, оно со снотворным эффектом.