Сердце Императора

— Какие, — леди Хин на мгновение поджала губы: — возмутительные глупости. Как такое вообще в голову может прийти? — мать понизила голос и тише произнесла, глядя сыну прямо в глаза: — Да, мне не нравится ваш союз ни в каком виде, если ты хочешь услышать от меня правду, а не просто оправдания. Но дело вовсе не в том, что она Жнец, а в том, кто ты такой.

Она сказала это столь будничным тоном, будто не стеснялась косвенно признавать: весь этот спектакль за ужином был лишь представлением, которое могло заставить лорда-протектора запретить дочери подобное сожительство под предлогом всенационального позора и пятна на их добром имени.

К счастью, матушка не преуспела. Просто благодаря тому, что у Ивроса Хагмора на сей счёт нашлось иное мнение.

Но Леон разозлился. Даже в годы буйного отрочества он не позволял себе гневаться на женщину, которая его родила и вырастила. Однако, теперь он понял, что именно было первопричиной нежелания Хин одобрять их с Мор союз.

Блондин смежил веки и отчеканил:

— Я требую, чтобы ты не смела даже заикнуться про историю с Шемером и свои безумные пророчества, если не хочешь сломать мне жизнь, мама.

Хиннари отвернулась, чтобы без эмоций посмотреть за окошко экипажа, который проезжал мимо ярко освещённой витрины. Но Леон даже не взглянул туда.

— Не вздумай сказать Мор, ты меня услышала? — настойчивее проговорил блондин. — С неё и без твоего пророчества достаточно. Я не желаю положить свою жизнь на алтарь чужих заблуждений, как это сделала ты.

— Это был мой выбор, — спокойно отозвалась Хиннари.

— Я никого в том не виню. И знаю, что сейчас в тебе говорят чувства к Моргевейн. Я не могу тебя осуждать за это. И не буду. Но и одобрять ваше сожительство не стану.

Леонтар с шумом вдохнул воздух, чтобы возмутиться. Но мать повернулась к нему и улыбнулась краем губ так, будто она знала то, чего не мог вовек узнать он сам.

— Если бы не это пророчество, тебя бы вовсе не было на свете, Леон.

Слова матушки должны были ранить его. Хоть как-то задеть самолюбие. Но блондин не почувствовал ничего, кроме осознания, что от матери он не добьётся ничего.

Леонтар с досадой закрыл глаза ладонью.

— Она Хагмор, — вкрадчиво напомнила мать. — Их кровь сильна. У тебя нет шансов, что ваше возможное дитя не унаследует ни капли способностей импери. Это означает, что в твоих руках судьба всего рода. Ты — последний Шемер. Но в случае брака с Моргевейн, даже если она возьмёт твою фамилию, твои дети всё равно будут считаться Хагмор. Это закон.