Сердце Императора

Птица с новостями от Трилы, — на глазах Ливейн вскипели слёзы. — Бедная наша Трила. Вен, мы должны поехать к ней немедленно. Бран говорит, Бариан Мейхарт умер.

Глава 4. Если уйдёшь, не смей возвращаться

(Трила)

Тело усопшего короля Бариана Мейхарта десять дней пролежало в одном из подвальных залов Высокого Очага. Здесь и так было холодно, но Трила чарами довела температуру до того, что у посетителей стучали зубы. Северный король оправдывал свой титул до и после смерти.

А воздух снаружи смягчился. Словно бы Трила вытянула лютый хлад из всего королевства и собрала его здесь, вокруг тела своего деда.

Метель прекратилась. Лёгкий мороз расчистил лазурные небеса, давая свободу ослепительному зимнему солнцу. Оно освещало дороги до старого замка над чёрным утёсом. И по этим дорогам ехали все те, кто хотел проститься с Барианом Мейхартом.

Люди шли к нему, чтобы поклониться в последний раз. Весь Нордвуд. И все их соседи. От королей до пастухов.

Они спускались в заледеневший подвал, где дыхание вырывалось изо рта густым паром.

Здесь не было огня. Только волшебные светлячки медленно плавали под потолком. Они сонно кружили и сталкивались промеж собой, а их свет клал на серьёзный лик покойного глубокие, сизые тени.

Кто-то молился. Кто-то произносил памятные речи. Кто-то падал на колени. А кто-то просто плакал.

Триле же казалось, что она всё выплакала. Теперь она день за днём стояла подле деда, пока люди кланялись ему и желали покоя. Затем они подходили к ней, чтобы поцеловать руку. Ту самую руку, которая проводила Бариана Мейхарта в последний путь.

После чего люди направлялись наверх, в тронный зал к новому королю.

Дни шли.

Сменяли друг друга стражники. Как сменяли друг друга лица прощавшихся.

Но белокурая девушка в строгом чёрном платье и антрацитовом меховом плаще с капюшоном неизменно оставалась на своём посту подле мёртвого короля безжизненным изваянием. Она просто не могла уйти от него надолго.

Трила боялась, что отец её не простит. Скажет, что она погубила его родителя.

Что не оправдала ожиданий, и учили её столько лет напрасно. Но Кевендил Мейхарт поступил иначе.

Он возвратился вместе с сыном и отрядом сопровождения тем же вечером, едва получил известия о случившемся. Трила вышла во двор, чтобы их встретить. Она старалась не дрожать. Силилась быть отважной, готовая к любым упрёкам. Но Кевендил Мейхарт первым делом заключил дочь в объятия, такие ласковые и крепкие, что она снова почувствовала себя его маленькой дочкой.