Сердце Императора

Трила плакала. Умоляла отца подождать ещё хотя бы пару дней, чтобы тётушка успела проститься с ним.

— Нельзя, чтобы она застала лишь пепел, — в слезах уговаривала своего родителя принцесса.

Но он ответил ей тяжёлым, усталым взглядом и ровным голосом сказал:

— Мы все — пепел. Твоему деду нужен покой, Трила. Он и так пролежал в подвале слишком долго. Отпусти его.

Той ночью она не могла уснуть. Злилась. Плакала. Снова злилась. А потом сквозь слёзы услышала стук в окно.

Выносливая полярная сова принесла целую капсулу коротких писем с соболезнованиями: от безутешной тёти Деваны, от тётушки Гвин, которая писала от лица всех Хагмор, и даже от Авериуса Гарана.

Все они были преисполнены попытками уменьшить общую боль. Но Трила не могла вчитаться в их строчки. Слова расплывались.

Она решила, что прочтёт утром, а после передаст отцу их все. Но сначала стоило выпустить на волю птицу.

Вот только сова отчего-то никуда не спешила. Она нервно крутила головой, и едва не клюнула девушку, когда та попыталась выдворить её из своей спальни силой.

Тогда-то она и заметила ещё одну капсулу. Она была привязана на другой лапке у самого бедра и скрывалась под пышными белоснежными перьями.

Дрожащими пальцами Трила сняла капсулку.

Сова тотчас вспорхнула и вылетела в распахнутое окно, чтобы раствориться в морозной ночи. А принцесса развернула полоску пергамента. И прижала руку к губам, борясь с новыми слезами.

Малышка, мне так жаль! Знаю, сколь много дед для тебя значил. Прости, что не могу забрать твою боль. И не прошу прощения за то, что не еду к тебе.

Потому что прощения мне нет. Тётушка вам всё расскажет. Не представляю, каково сейчас ей. Но она будет с тобой, а ты — с ней рядом. Это греет мою душу. Если бы ты только знала, как я переживаю о тебе. Будь сильной, малышка. Пусть наш Нордвуд тебя хранит.

Ост.

Послание было сумбурным. А ещё — ужасно личным. Трила перечитала его несколько раз. И всё ещё не могла поверить в то, что Остван написал ей. Даже в отдельную капсулу вложил. Возможно, никто и не знал о том, что сова несла дополнительный груз.

Но Ост, вероятно, щедро наложил на птицу чары, чтобы она поскорее долетела. Уж очень бодра она была.

Всего за несколько минут Трила испытала радость, удивление, печаль, отчаяние, смятение и любовь. А ещё тревогу. Что такого могло приключиться с Остваном за время её отсутствия, что рассказать обо всём должна была именно тётушка, ибо бумаге он не доверял? Неужели он женился на этой ушастой сидке?

Трила занервничала.