Сердце Императора

— Трила никуда не поедет, — непреклонно отрезал Кевендил Мейхарт.

Все вздоры тотчас обратились к нему.

Отец Трилы сидел за королевским столом с видом величественной и грозной статуи. Его локти упирались в столешницу, а пальцы переплелись в замок. Кевендил глядел поверх них. Его стальные глаза взирали требовательно и сурово.

— Мне кажется, сейчас не лучший момент для этого разговора, — Трила встала со стула. — Ты опечален кончиной дедушки. И, возможно, переживаешь за меня…

— Возможно? — его голос пошёл вверх.

— Ты разве не слышала чародейку? Она же сказала, что сейчас в Идарисе очень опасно из-за смены Императора! Ты близка к Хагмор! Я запрещаю тебе возвращаться в Академию до тех пор, пока всё не уляжется, — он развёл руками. — Если хочешь, можешь поехать с Ливейн и Венвортом в Терновый Бастион. Я буду спокоен за тебя, если ты будешь там. Под присмотром клевретов.

— Думаешь, я, адептка, предпочту отсиживаться за стенами крепости? — Трила с возмущением сделала шаг в сторону стола, но Керика положила ей руку на плечо, останавливая.

Этот жест немного успокоил Трилу. И вывел из себя её отца.

Кевендил Мейхарт медленно откинулся на спинку кресла и ровным голосом изрёк:

— Ты — принцесса этой земли. Адепткой ты стала в силу обстоятельств. Тебя отдали в обучение, чтобы ты смогла укрепить собственное здоровье. И чтобы научилась исцелять чужие хвори. Внутри семьи, в первую очередь. Но ты слишком юна, чтобы лезть в большую политику. Да и против тварей Чёрного Двора тебе не выстоять. Что ты хочешь им противопоставить? Лук и стрелы? Трила, я не допущу, чтобы ты рисковала.

Ливейн не противится воле своего отца. Последуй и ты её примеру. Будь благоразумна.

Безусловно, она чувствовала себя разбитой. Смерть деда лишила почвы под ногами. Многодневное бдение возле его тела — измотало физически. Известие о том, что на плечи Оствана может вот-вот опуститься гнёт в виде целой Империи, и вовсе привело в ужас. Трила отлично осознавала тот риск, который влекло за собой восхождение на престол.

Даже просто попытка на него претендовать. И отец был прав: противопоставить Чёрному Двору ей было нечего. Она даже дедушку спасти не смогла. Но в её памяти крутились строчки из письма Оствана. Он переживал о ней. Он. Человек, который в ту минуту должен был думать о себе одном.

— Я не останусь, — Трила упрямо тряхнула головой. — Я уеду в Идарис вместе с тётушкой. Моё место там. Не здесь.

— Повтори, — отец впился пальцами в подлокотники и подался вперёд.