Повариха

Я пыталась у нее выведать и про учебу и про ту же высшую школу, но она знала немного. Одно вызвало во мне кислую улыбку – она была платной, и туда могли поступать лишь очень богатые люди.

- Прежде там курсы, которые тоже надо закончить и только потом учатся в школе, - просвещала она меня, а я все больше унывала:

– Куда мне!

С тех пор я стала писать каждый день, чтобы улучшить свою грамотность и купила еще книжку местных легенд. Мне было интересно её читать, и даже пересказывала кое-что из нее в кухне, когда были перерывы в готовке, и не было рядом ни первого ни второго повара, и особенно Брызлы.

Они бы не одобрили моего отвлекающего маневра. Зато мальчишки, да и женщины помощницы, слушали с интересом и часто просили рассказать еще.

Брызла узнала о моих посиделках и сообщила хозяйке. Та отчитала меня и все выспрашивала, когда это я успела выучиться. Сказать, что самостоятельно учила и теперь читаю – это все равно, что подписать себе смертный приговор. Уж она-то не поверит, что зачуханная, забитая девчонка из дальней деревушки смогла такое сделать и начнет приглядываться, а мне это пока ни к чему.

Я затаилась, а ей и в кухне сказала, что слышала дома от своих земляков. Все поверили и отстали, кроме вездесущей Брызли. Она как-то попыталась взять меня на «дурачка», но промахнулась, когда поднесла мне клочок бумаги с письменами, попросив прочитать. Я сделал удивленное лицо, и покачала головой, мол, не обучена, но и тогда она не поверила и продолжала следить за мной. Именно из-за неё я так долго не показывала свою профессию, боялась разоблачения. Тогда меня посчитают за мои знания в этом возрасте как магию и сообщат об этом герцогу.

- Что тот сделает, мне известно, - передергивала я плечами от озноба и страха.

Но теперь, после вчерашнего выступления, я не знала, что говорить, хотя до этого передумала многие сказки и ничего не смогла придумать, кроме того, что сама сообразила, наблюдая за поварами за эти полгода.

В это могли, с большой натяжкой, поверить.

Так и сказала, когда хозяйка Окса стала спрашивать меня о вчерашней работе.

- О, они такие мастера! - пела я, изображая восторг на лице. – Я тоже хочу такой же быть и буду постоянно учиться у них. А где еще?

К нам уже стал прислушиваться и сам Дубель. Его масляные взгляды, меня раздражали, но я делала вид, что не понимаю. За эти месяцы я окрепла, немного поправилась, округлилась.