Сердце даэдра

Он стоял посреди комнаты, заключенный между линиями пентаграммы, разглядывал оплавленные столовые приборы и фонтан, на дне которого еще кружились ошметки запекшейся крови.

Смотрел и на колдунью, которая, полуприкрыв глаза, почти что в трансе, напевала себе под нос очень старые, громоздкие, но мощные заклинания. Ее маленькие руки с тонкими пальцами будто танцевали, создавая сплетения сложных узоров. От всех этих безобидных на первый взгляд действий кожа дреморы зудела, голова раскалывалась от мерзкой боли, кости ломило и дергался глаз.

Воин Дагона поддакивал или соглашался, когда это требовалось, но говорил почти неосознанно. Гибкое сознание колдуньи, ее мощная воля заполняли собой всю комнату, воздух, его голову и, казалось, если чародейка пожелает, то ей покорятся и огненные реки Обливиона.

«Она вообще осознает, насколько велико ее влияние? Хорошо, если нет…» — подумал дремора в момент, когда колдунья на несколько мгновений ослабила хватку сознания, чтобы сделать очередной сложный пасс рукой.

Уже через пару минут даэдра почувствовал, как смиряется его сознание. Он мог бы сопротивляться и, кто знает — может, мог бы одолеть Алисию в ментальной схватке, но покорялся. Он заранее решил, что позволит ей полностью обезопасить свою хрупкую человеческую жизнь. Конечно, как и многие из его амбициозных сородичей, дремора хотел вырваться за границы Обливиона, но понимал, что для начала ему нужно подготовиться.

«Всему свое время», — утешил он себя.

Подчиняясь воле колдуньи, встал на одно колено, во всех деталях повторяя древнейший ритуал подчинения. В первый раз точно такой же ритуал над ним проводили двемеры. Здесь, в этом подземелье.

Наконец пытка подавлением завершилась. Дремора не мог точно сказать, сколько времени она длилась, но был совершенно измучен, когда внезапно понял, что Алисия замолчала. Он с трудом сфокусировал плавающий взгляд на ее хрупком теле. Чародейка, пошатнувшись, опустилась на один из стульев, запрокинула голову, открывая взгляду дреморы нежную кожу шеи, на которой чернел старыми швами тонкий шрам, тянущийся от левого уха и убегающий куда-то под одежду, к правой ключице.

Когда дремора попытался вскинуть голову, чтобы рассмотреть странную рану, он понял, что лежит на полу. Доспехи заскрежетали о камень, когда он попробовал подняться, но встать на ноги ему не удалось. Зато он смог сесть, привалившись спиной к чаше фонтана.