Сердце даэдра

Но знаешь что? Я поставил на то, что ты жив, сотню чарок крови, и теперь смогу ею хоть залиться — никто больше не верил, что ты вернешься.

Голос валкиназа разносился над долиной, как гром, но звучал вовсе не угрожающе и даже весело. Эштон на мгновение замер, прикидывая, в самом ли деле его бывший боевой товарищ и глава тысячи дремор испытывает к нему дружеские чувства или разыгрывает их в расчете получить выгоду или усыпить бдительность? Еще сотню лет назад он сказал бы, что валкиназом, несомненно, руководит холодный расчет.

Но Дрожащие острова оставляли отпечаток на умах всех своих обитателей, и — как знать — может, сделали жестоких слуг Дагона немного более… человечными? По крайней мере, некоторых из них.

Отогнав очередную мысль о том, что Алисии наверняка было бы интересно изучить этот феномен, дремора двинулся по мосту. Он ожидал, что валкиназ атакует, но тот повернулся и первым направился к воротам, чтобы отпереть их.

Вместе они шагнули в темный коридор, валкиназ направился к узкой лестнице, ведущей наверх.

Эштон как прибывший через дверь из Нирна не видел ее, но прекрасно знал о ее существовании. Его начальник, будучи на службе, шел к потайному ходу, но, прежде чем раствориться в камне, обернулся.

— Я хоть и рад за тебя, Эштон, но теперь ты сам по себе. Мы будем верны Шеогорату до конца, — сказал он твердо.

— На это я и рассчитываю, — улыбнулся Эштон, поправляя крепления на перчатках.

Эштон прекрасно знал, куда именно держал путь валкиназ: он сам не раз стоял за пультом, решая судьбу забредших в опасные руины героев и выбирая испытания для них.

Но сегодня ему самому предстояло оказаться в шкуре тех, кого в прошлом он так хладнокровно казнил. С той только разницей, что дремора заранее знал обо всех испытаниях и был готов к любому. Он мог бы убить бывшего товарища и миновать подземелья без испытаний вовсе, но, когда потянулся к рукояти меча, его остановило еще одно новое чувство, название которого он знал из книг.

«Какая же неудобная штука эта человеческая совесть», — мысленно посетовал он и все-таки вытащил меч из ножен. Но вовсе не для того, чтобы атаковать валкиназа.

Первый зал, «камеру Гнарла», как называли ее меж собой те, кто работал в Зедилиане, Эштон проскочил на бегу. Он не стал дожидаться, когда на него бросится толпа мелких монстров или когда иллюзия заставит одного из них вырасти до невероятных размеров.