Искусник

Напиться жаждал не я, а мой молодой организм! «Тушка» брала верх над «душкой».

- Ни фига себе! – решительно забравшись на подоконник, я опростал бутылку в форточку. Косые брызги водки прочертили дорожки по стеклу.

Одержав победу над туловом, я пообещал ему регулярные занятия физкультурой и спортом, после чего продолжил личный досмотр. Перерыв все полки и ящики в шкафу, удалось обнаружить двести пятнадцать рублей налички, два билета - военный и комсомольский, и даже диплом о неполном высшем. Оказывается, мой реципиент не просто со склонностями к рисованию – он почти три года проучился в «Репинке»! На факультете живописи!

За шкафом покрывался паутиной давно заброшенный фанерный планшет, а в ящике стола валялась коробочка рисовального угля, перекатывались толстые «карандаши» красной сангины, замшевые растушки… Послед пропитого таланта.

- Ну, ты и балбесина… – покачал я головой.

- Это ты кому? – последовал ехидный вопрос.

В дверь заглядывала хорошенькая нимфетка лет тринадцати или постарше.

В простеньком платьице, с полурасплетшейся косичкой, она напоминала юную пионерку из черно-белого кино. Вырастет – красавицей станет. Да и сейчас ничегё…

- Это я себе… Лиза.

Нимфетка хихикнула и вошла, не осматриваясь и не смущаясь, на правах давней знакомой.

- А ты где был? – прищурившись на мою солдатскую прическу «под ёжика», измыслила гипотезу: - В Ка-Пэ-Зэ?

- В больнице отлеживался! - забурчал я, пройдясь пятерней по русым всходам. – Отбуцкали меня под Новый год.

Представляешь?

- Кто? – выдохнула Лиза, округляя и ротик, и глаза.

- Понятия не имею, - пожал я плечами, на ходу сочиняя «легенду». – Так по голове настучали, что память отшибло! Не помню даже, кто тут где живет. Тебя, вот, одну вспомнил, да и то… Мы с тобой… Давно ты меня знаешь?

- Всегда! – рассмеялась нимфетка, но тут же осеклась. – Что, совсем-совсем ничего не помнишь?

- Да так, местами, - понурился я.

- Ну, прям кино! – воскликнула Лиза. – А-а… - она чуть покраснела.

– А как меня обещал поцеловать, когда вырасту, тоже забыл? И что я тебе тогда сказала?

- И что ты мне тогда сказала? – спросил я с интересом.

- Сказала, что сама тебя поцелую… - с вызовом ответила девушка. - …Если от тебя вином пахнуть не будет!

- Не будет, - качнул я головой. – Бросил.

- Правда?

Устыдившись порыва, Лизавета заозиралась, придавая голосу нарочитую беспечность:

- А ты что, порядки наводишь? Давай, помогу?

- Давай! – обрадовался я.