Искусник

Самым подходящим оказался Антон Павлович Пухначёв…

- А вот за это огромное тебе спасибо, - мягко сказал я.

- Правда? – улыбнулась сквозь слезы софтботиня.

- Правда. Чистая, беспримесная.

- Ну, ладно тогда… - Илана заметно воспряла, или я просто вообразил себе невесть что. – И как мне помочь тебе сейчас?

Я задумался.

- Скажи… А это реально – вернуться обратно в будущее?

- Ну-у… В принципе, да. Но прибор, который ты называешь смартфоном, всего лишь терминал, с которого задается программа для особой станции. Именно станция осуществляет переброску во времени.

Правда, она осталась в будущем… но связь, вплоть до две тысячи двадцать восьмого года, сохранилась.

- И я могу позвонить… - горло пережало, словно удушающим приемом. - …В «прекрасное далёко»?

- К сожалению, нет, - софтботиня виновато поводила головой. – Данное устройство не приспособлено для звонков, но можно принимать информацию из Интернета и Мировой Сети.

- Ух, ты! – впечатлился я.

- Правда, гаджет пока не настроен, но я постараюсь наладить связь.

- Буду тебе очень, очень благодарен, - мой тон звучал без намека на иронию.

- А… можно маленькую просьбочку, Антон? – лицо Иланы приняло по-детски умильное выражение. – Пожалуйста, клади гаджет в нагрудный карман снаружи. Оптические рецепторы как раз получат обзор, и я буду все видеть. Это очень скучно – не получать информации.

- Ладно, - улыбнулся я, богатея надеждой, - пристрою тебя поудобней.

- Но тут застигла Илану ночь, - промурлыкала софтботиня, - и она прекратила дозволенные речи…

Экранчик погас и я, гадая о смутном завтра, сунул «портсигар» в нагрудный карман зеленой байковой рубашки.

Что будет, то и будет.

Насупленно глянув на обтрепанные манжеты, я закатал рукава, а память услужливо подсунула воспоминание на тему «Как я убирал со стола в детстве». Да никак! Ведь грязную посуду надо было мыть, а клеенку протирать… И в маленьком Тоше срабатывал креатив – двумя газетами он, то есть я, накрывал стол сверху. Не видно? Ergo, никакой грязи не существует…

«Надо новую рубашку купить, - озаботился я по хозяйству, - и белье, и полотенец пару… Да все надо!»

Пошарив рукой по стене, заклеенной выгоревшими обоями в цветочек, нащупал непривычный выключатель, и щелкнул.

В высоте – потолки четыре двадцать! – засияла лампочка, криво висевшая на конце витого шнура в матерчатой изоляции. Она высветила вылущенную фреску в рамке пыльной, обколотой лепнины и неопрятные паутинные лохмотья, колыхавшиеся подобно водорослям в пруду.