Искусник

Мелочь отнесло, но она тут же бросилась в бой, вопя срывающимся голосом:

- Ты чё, рогомёт тряпошный?!

Двое «корефанов» вступились за мелкого, на меня посыпались удары и маты, а я вертелся, прикрывался, давал сдачи - неумело, но зло, впадая во все большее неистовство и доходя до исступленной, дикой, звериной услады!

А раньше и не догадывался даже, что от драки происходит не только боль и страх, но и утеха, пускай и близкая к изврату. Весьма недаром «сатисфакция» в переводе – «удовлетворение».

- Брэк! – резко отпустил вожак.

- А чё он! – затрепыхалась мелочь.

- Уймись, я сказал!

Повернувшись ко мне, Варан откинул капюшон, пригарбав рукою длинные сосульки волос, и спросил - растягивая гласные, шаря глубоко запавшими глазенками по моему лицу:

- Ты чё, в натуре художник?

- Да, - уронил я, отпыхиваясь. Руки ходили ходуном, в венах кипел адреналин…

«Это всё взаправду? Со мной?»

- А портрет нарисовать? – не отставал старшак.

У меня мигом вырвалось:

- Легкотня!

Варан кивнул, и тут же скомандовал парочке своих «кентов»:

- Зуда! Миха! В машину его.

Я успел только рот открыть, а меня уже подхватили крепкие лапы и буквально понесли к заезженному «Жигулю». Хоп! И я уже на заднем сиденье, сжат широкими борцовскими плечами конвоиров.

- Что за фигня? – мой голос сорвался в фальцет.

- Всё нормуль, - пробулькал сосед справа, разминая пальцами сигаретину. – А то еще винта нарежешь.

Варан упал на водительское сиденье, молча, с бесстрастностью рептилии, глянув на меня в зеркальце. «Жигули» забренчали мотором и тронулись.

- Ты на моих кентов не злись, датые были, - примирительно заворчал водитель. – Ну, тогда, под Новый год. Калган не треснул?

Догадавшись о значении термина, я буркнул:

- Заштопали.

Вожак мелко рассмеялся.

- Это Шкет тебя шваркнул. А ты ему в нюх втёр! Всё по-пацански. Звать как?

- Антон, - представился я, малость успокаиваясь.

- Короче, дело к ночи. Тут один оч-чень большой человек хочет свой портрет на стенку повесить.

- Авторитет? – блеснул я познаниями.

- Пахом – в законе, - почтительно понизил голос Варан. – Нарисуешь – и с вещами на выход! Пахом лавэ не считает, а если кучеряво выйдет, еще и сверху забашляет.

- А что, нельзя было нормально попросить? – окрысился я.

Плечи водителя затряслись в беззвучном смехе. Конвоиры загоготали в голос, наполняя салон перегаром.