Невеста дракона на боевом факультете

Ужас внушала мысль о том, что объясняться с сотрудниками охранного отделения, а может даже со служителями культа Единого Света, мне точно придется. Такое событие без внимания никто не оставит.

— Идем, внутри хотя бы ветра нет, — позвал Грин, едва выбравшись из воды.

Я поднялась и пошла вслед за ним, в темноту подземелья. Привычно зажгла над плечом огонек. Он грел и освещал дорогу. Довольно быстро мы выбрались под высокие своды пещеры, заваленной ящиками, бочками и еще каким-то барахлом, тени которого заплясали в полумраке.

— Подождем тут, пока в порту станет хоть немного тише, — сказал бандит и направился к одному из ящиков.

Я уселась на ближайший сундук, стянула, наконец, мокрые сапоги и принялась аккуратно, вкладывая буквально каплю сил, прогревать на себе одежду, а заодно и все тело. Краем глаза поглядывала на разбойника. Он дрожал от холода, копаясь в припасах контрабандистов, но помогать ему я не собиралась.

Когда я почти полностью согрелась и сняла шляпу, распуская влажные волосы, Грин вернулся с мутной бутылкой и двумя жестяными кружками в руках.

Одну протянул мне, вторую поставил на бочку и наполнил то ли элем, то ли ромом — воняли это пойла одинаково отвратительно. Однако изнутри меня все еще терзал то ли холод, то ли страх, и я решила, что просто сидеть, наблюдая за тем, как Грин напивается, не хочу. Так что позволила налить дешевый алкоголь и в свою кружку. Взамен усилила огонь — теперь он стал почти костром, но по-прежнему висел в воздухе.

Бандит с удовольствием устроился возле источника тепла и вытянул под ним ноги.

— За свободу, — классический в среде бандитов тост прозвучал так привычно, будто я никогда и не покидала улиц, не спряталась от прошлого в стенах Академии, а все эти четыре года ходила на дырявой парусной лодке в компании контрабандистки и двух ее подчиненных.

Молча подняла кружку и отхлебнула горькое пойло. Закашлялась, из глаз брызнули слезы, сквозь которые я заметила, как Грин смотрит на меня с легким презрением.

— Надо же, как облагородилась, — поморщившись, бандит сделал еще один большой глоток из кружки и окинул меня внимательным взглядом. — Красивая стала, чисто леди.

Теперь его лицо уже не скрывал воротник, и я заметила, насколько лихая жизнь состарила давнего знакомого. На подбородке, покрытом недельной щетиной, появились два новых шрама, морщины под глазами углубились, а брови почти полностью поседели. И все это за неполных четыре года.