Снежная золушка

Не обошла вниманием я и жениха своего престарелого, которого, ведьма права, сама спровоцировала на решительные действия, хотя мне и нравилось думать, что виновата во всем мачеха и ее желание породниться с королем. Старый хрыч, как оказалось, большой поклонник свободолюбивых ярких птичек, как он меня называл, коим нужна, по его мнению, надежная золотая клетка. Она-то меня и ждала по возвращении домой. А не карьера свахи, о которой я втайне мечтала.

— Сваха? — прищурился альд, что-то заподозрив.

— Мне говорили, что у меня есть дар помогать людям находить их половинку, — попыталась сбить его со следа я. — Еще будучи девочкой, я свела несколько пар в замке, а кое-кому открыла глаза на их «судьбу», которая все время находилась рядом. Люди потом свадьбы играли и меня благодарили! — сообщила с гордостью. — И другие за советом обращались, думая, что я ведьма. Правда, с появлением Марго о моих способностях все быстро забыли и начали ходить за помощью к ней.

Я поджала губы, несогласная с таким ведением дел.

— И поэтому тоже ты недолюбливаешь мачеху, — покачал головой Арво. Развела руками, мол, что есть, то есть. Марго умудрилась перейти мне дорогу везде. Любовь отца, восхищение слуг, внимание чужих людей — она получила все, на что раньше претендовала я. Неудивительно, что мы с ней не поладили! — И именно она отправила тебя в наш лес?

— Да.

— Понятно. — Он снова кивнул, о чем-то размышляя. — А потом прислала тебе платье и мандарины?

— Ага. И солдатика для Олли. А еще она предложила мне выбор, — вздохнула я, снова начиная вертеть плетеный браслетик.

— Что это? — Арво перехватил мою руку. Прикосновение было неожиданным и вполне невинным, но по коже почему-то пробежала дрожь.

— Оберег. Пэйва из Заозерья подарила на память, — прошептала я, потому что голос по неясным причинам сел.

— Пэйва из Заозерья? — недоверчиво уточнил лис. Я кивнула. — Забавно, но так уж вышло, что перед праздником зимнего солнцестояния у меня был из Заозерья заказ. Родители хотели порадовать сильно захворавшую дочь красивой шкатулкой. Звали ту бедняжку Пэйвой, и с постели она не вставала уже месяц.

— Видимо, встала, — пожала плечами я. — Или это другая какая-то Пэйва была.