Обсидиановое сердце

Негоже заставлять страждущих столь долго томиться в ожидании. Особенно если им что-нибудь известно.

Адепт поудобнее перехватил рукоять шотеля и двинулся вглубь дома. Там в комнате с обеденным столом и разожженным камином он обнаружил двоих мужчин с мечами наперевес.

Стражники из Аэвира, если судить по кожаным доспехам, таким же, как и у мужчины в трактире. Но от пьяного бедолаги этих двоих отличали глаза. Абсолютно красные, налитые кровью, что свидетельствовало об одном — своей воли они лишены. Их разум выжжен темными чарами и подчинен приказам хозяина.

Вероятнее всего, ныне покойного лорда Руаля. Впрочем, от последнего факта легче не становилось.

Мечники напали тотчас, как адепт вошел в комнату.

Крис не стал дожидаться ближнего боя с обоими. Быстрым движением он подхватил свободной рукой предмет, что лежал на краю обеденного стола, и метнул его в одного из мужчин. Им оказался маленький топорик, покрытый рунами. Его лезвие воткнулось точно между глаз одному из нападавших. Хрустнула пробитая кость.

Брызнула кровь. И поверженное тело рухнуло, выронив меч.

Но второй стражник словно бы и не заметил гибели товарища. Он ринулся на Криса.Тот легко парировал удар. Увернулся, заступив за спину неповоротливому и едва ли живому противнику. И крутанул шотелем практически не глядя.

Отрубленная голова упала на стол, прокатилась по нему, оставляя кровавую дорожку, и замерла посередине. С грохотом упало тело.

ВарДейк подошел ближе к первому напавшему и с усилием выдернул топорик, который он просто не мог не узнать.

С таким оружием в Академии служил лишь один человек. Адепт торопливо вытер лезвие о полотняные штаны трупа и заткнул топор себе за пояс. А затем огляделся по сторонам.

Типичная гостиная провинциального охотничьего имения — сплошь шкуры и рога. И портрет над горящим камином, разумеется. Вот только с портрета смотрел не Руаль Ратенхайт, а кто-то весьма на него похожий. Оставалось надеяться, что этот человек не встретит его в соседней комнате.

Крис вновь пробормотал заклятие и прислушался.

В отдалении билось лишь одно человеческое сердце, если не считать обездвиженной девушки в холле. Слабый, едва уловимый звук. Эхо медленно уходящей жизни, на которое адепт и пошел.

Ему пришлось миновать маленькую кухню за соседней дверью и оттуда пройти в кладовые. Там обнаружилась лестница в винные погреба, где от обилия бочек и бутылок рябило в глазах. Но среди всего этого алкогольного богатства нашлась еще одна дверь, что вела в глубокий подвал.